– Ник… – это уже совсем иначе звучало. – Ну Ник. Марина храбрая, а ее молодой человек вроде вообще доктор, знает, как нужно держаться. И вроде бы идут переговоры, чтобы туда кого-то допустили. Или оттуда кого-то вывезли. Или…

Т. И. не успела закончить: слева в темноте вдруг мелькнули два маленьких пятна света, похожие на точки сигарет. Зажглись раз, два, ближе, дальше – и замерли. Низко, намного ниже среднего человеческого роста. Раздался скрежет, потом – звук, будто раздирают ткань. Фонарь возле Ники опять мигнул. Лиловым. И погас.

– Что еще за хрень? – Пальцы наставницы сжались у Ники на плече.

Та равнодушно осознала, что на ее чувствительной коже завтра будет синяк, будто всю ночь она подвергалась каким-то изощренным половым утехам, а не моталась по закоулкам, исполняя служебный долг.

– Стоять. – Т.И., повысив голос, проревела в темноту: – Кто здесь?!

Точки померкли. Ника, не дождавшись отмены приказа, метнулась к густому кустарнику, где они только что висели, но никого не увидела. Т.И. окликнула:

– Эй! Белорецкая! Есть что?

Нет. Присев, Ника зачем-то коснулась ладонью асфальта. Он был сухим и горячим, поверхность дрожала, как если бы рядом работала турбина. Больше ничего странного. В стороне виднелось несколько глубоких рытвин, но мало ли откуда они взялись. Вряд ли здесь, в этом глухом уголке набережной, часто меняли покрытия.

– Чисто!

Казалось, Т.И. выдохнула.

– Тогда вперед. Бр-р, мерзкая какая-то ночка, да?

Ника вскочила и поспешила за Ляпецкой, которая, бубня это, успела пройти вперед. В темноте Ника видела лишь ее силуэт и слышала слабую трескотню рации: «Как слышно, как слышно…» Плохо. Точнее, не слышно ничего хорошего. Лучше бы дали включить радио. Лучше бы… Вдруг Т.И. остановилась и, обернувшись, замахала рукой. Она опять казалась нервной, и Ника перешла на бег. Вскоре она поравнялась с инструктором, но не успела спросить, что случилось. Т.И. сосредоточенно светила фонарем под ноги.

– Мда… прям «Секретные материалы» какие-то, а? – Но веселья в голосе не было.

В желтом свете Ника увидела след – снова рытвины, скорее даже борозды, длинные и глубокие, точно что-то тяжелое волокли вперед, и это что-то скребло асфальт. Ника наклонилась, потом присела и стала щупать поверхность. Здесь она тоже мелко тряслась. В вязкой тишине за плеском реки отчетливо слышался давящий гул.

– Что это?.. – непонятно зачем спросила Ника. И непонятно почему – с дрожью.

«Просто шум. Просто следы на асфальте. Просто темно. Ерунда».

Совсем как в детстве.

– Да черт знает.

«Просто стул. Просто ветка стучит в окно. Просто шкаф. И все будет хорошо, если включить свет. Монстров…»

Ей кое-что почудилось, и она сунула палец в одну из борозд, провела вперед и назад. Та была заполнена темной, теплой кровью.

– Что это?! – повторила она почти жалобно.

– Так. – Т.И. уже снимала макаров с предохранителя.

У нее вряд ли был ответ или букет похожих ужасов за спиной, но она как опытный боец явно что-то чувствовала.

– Осторожно и тихо идем дальше, – велела она, почти на разжимая губ. – Вперед не лезть. Группу я вызвала.

«Монстров не бывает. А если и бывают, то они сильные только в кошмарных снах».

Оно было метров через десять – вроде животное, мелькнуло в темноте и исчезло. Я не успела понять, померещилось ли. Не успела уверить себя в этом или разубедить. Т.И. вдруг слегка позеленела и начала торопить группу.