Лева улыбнулся и не дал ему убрать руку. С ней было легче. Но не признаваться же вслух: «Так в последний раз мама делала. Мне было на двадцать три года меньше, чем сейчас».

– My fault.

Они помолчали. Лева смотрел в потолок.

– Почему ты? – наконец спросил Дэн. – Там свои ученые. И… это ведь рискованно, даже если у тебя выздоровеет хоть одно животное. На людях сам не проверишь. И вообще испытания на побочные эффекты, ты говорил, иногда занимают…

– Годы, – процедил сквозь зубы Лева, все же встречаясь с ним глазами. – Да. Но у них их нет. Я…

– Я тоже боюсь, – просто ответил Дэн. – И у меня тоже есть план, но пока… – Он не стал договаривать, махнул другой рукой. – Ладно. Если можешь встать и хочешь есть, я что-нибудь сделаю, пойдем?

Лева кивнул и начал медленно садиться. Дэн не сводил с него взгляда. Закатное солнце играло в его растрепавшихся волосах. И он что-то говорил про свечение Аси?

– Слушай, – сказал Лева. – Надеюсь, однажды ты все же захочешь с кем-то встречаться. Этому кому-то очень повезет. А то как-то обидно.

Дэн слабо улыбнулся, но не ответил. Не рассказал и про свой план.

А потом резко пропал с радаров, чтобы вернуться уже с ребятами.

31.08.2006. Крыс

В день, когда Макс подбил нас на эту затею и мы заложили старую широкоформатную тетрадку в дупло, мы много шутили по поводу «зачем все это и как это понимать»… Но я догадывался, к чему все придет, уже тогда. Поэтому, когда остальные разошлись, я спросил прямо:

– Я понимаю – им… но ты что, доверяешь мне?

Ответ был очевиден, примерно как факт, что простуда заразна вопреки всем мифам про «Меня же просто продуло». Поэтому я не обиделся, когда Макс, усмехнувшись, напомнил:

– Правило «Не читай чужие записи» есть не просто так. – Но неожиданно он добавил: – А может, я хочу реально начать?

Доверять? Может быть. Но в день, когда он ушел служить, Марти в порыве бешенства задала мне другой вопрос:

– Не думаешь, что он это затеял, чтобы… бля… сталкерить нас? Ну, не всех, а тех, кому… – Она не стала выплевывать слово «завидовал». – Тебя вот, Сашку… Вызнавать секреты вашего успеха?

Я одернул ее, пошутив, что паранойя – болезнь тяжелая, лечится неприятно, кончается плохо. А сам вспомнил кое-что еще из нашего с Максом разговора на детской площадке. «Не читай чужие записи…» Я тогда поинтересовался, зная, что мой ехидный тон его бесит:

– Ну а если кому-то надоест соблюдать правила, кто-то возьмет, прочтет все и узнает чужой секрет?

Но тут Макс странно, грустно улыбнулся и спросил сам:

– Ну а если однажды тетрадь будет единственным способом что-то рассказать?

Я подумал: вот детский сад. А ведь с прогнозированием у меня неплохо. Что ж, бывает. Теперь я знаю: правило нечтения в прошлом. К сожалению, я не умею создавать внятные и стройные нарративы, в том числе поэтому не дал – и не дам – ни одного интервью.

Создам, какой получится. Саша, Ася, посвящаю вам.

Жили на свете мальчик-крыса и девочка-хорек. Оба были умными, хитрыми и настолько подходили друг другу, что родители подумали: «Почему бы нашим детям не пожениться?» Кто-то, конечно, резонно возражал: «Но они разного вида, хорошо это не кончится». Доводов не слушали: когда семьям крыс или семьям хорьков приходят в головы смелые идеи, их уже не остановить.

Мальчик-крыса и девочка-хорек однажды поссорились с друзьями: золотым львом, белой кошечкой, медовой куницей, черной волчицей и серебряным котом.