Сердцем королевства он сделал Тэрнэринн Безвестный. Замок возник в одну ночь на месте ветхой крепости прежнего короля, от которой осталась лишь часовенка. Отчего-то Валаар ее не тронул. Отчего-то часто молился именно там, поднимая вечно улыбающееся лицо к своду.

В Тэрнэринн король созывал любимых рыцарей. Никто не мог просто так покинуть крепость, равно как и пройти в нее: ворота охранялись. Валаар кого-то поджидал. Кого он мог высматривать, стоя на крыше башни? Он часто там стоял, и лицо его было то мрачнее тучи, то веселее шутовской гримасы. К слову, шутов он не держал. Говорил: «Каждый сам себе и шут, и мудрец».

В рыцарях король ценил силу и ум. Одним из сочетавших эти достоинства был Аварэн Леф, глава совета вассалов. К нему Валаар прислушивался, ему доверял тайны, с ним порою откровенничал, ему впервые назвался бароном.

Валаар любил шахматы. Для него игра была сродни «Книге перемен», отвечавшей на вопросы. Перед битвой он выбирал рыцаря для партии; если партия оказывалась удачной, то и армия побеждала. Играл он всегда на одной доске, фигурами из алебастра и обсидиана. То была единственная вещь, которую Валаар принес, появившись в этих краях, и единственная, которая всегда была с ним. Он дорожил ею так, что даже не оставлял в сокровищнице.

Приближенных он звал «мои фигуры». Но люди, в отличие от пешек, коней и слонов, часто гибли; Валаару не удавалось их собрать, хотя он жаждал даже не тридцати двух идеальных соратников, а всего шестнадцать. И как жаждал! Как злился, теряя очередного человека в бою, из-за чумы, на турнире! Он довольно странно выбирал их – всегда тех, в ком сочетались самые страшные пороки и самая ослепительная святость. Среди его любимцев и любимиц были две сестры-ведьмы – они убили мать, когда та прокляла всю их деревню. Был священник-чудотворец, могучий целитель, который не мог совладать с жаждой человеческой крови. Были воины, в чьих судьбах великие подвиги сплетались с великими страстями и преступлениями. И даже Аварэн… мудрый Аварэн не был так уж праведен. Он прошел доблестный путь, спас много жизней мечом и справедливым словом, но год за годом помнил, как в детстве взял яд и перетравил две дюжины охотничьих собак отца – охваченный ревностью, что отец любит их больше. И как за этот проступок до смерти забили плетьми невиновного псаря.

Суеверные говорили: шахматы прокляты. Когда фигуры, хотя бы эти шестнадцать, будут собраны, король примет драконье обличье и обратит в чудовищ всех, кого расставил по клеткам. Мир станет их империей. Страшные сказки рассказывались в те времена.

Однажды ночью к замку пришел босой старик. На его белом одеянии был тот же символ, что на плаще Валаара, – переплетенные цветки и чудовище. Старик попросил позволения увидеть короля. Стражи не пожелали пустить его, приняв за юродивого. Смиренно кивнул старик, повел рукой по воздуху и сбросил двух воинов в ров. Третьего, самого дерзкого, молодого, посмевшего его толкнуть, он обратил в водяную лилию и бросил туда же, к товарищам. И ворота пред ним распахнулись.

В главной зале веселился король с приближенными. Пройдя напрямик к богатому столу, старик обратился к Валаару на незнакомом наречии. Король побледнел, вскочил и… склонился в глубочайшем поклоне, впервые на памяти соратников потупив гордый взор. Тишина разлилась под сводами. И то был последний раз, когда замковая тишина не несла смертной тоски.

Двое заговорили, король усадил гостя за стол, выпил с ним, но не представил. Потом увел в покои, на верх башни. Уйдя, велел продолжать пир.