– Барон! – взревел Аварэн. – Выйди! Выйди и ответь!

Но Валаара не было. Никого не было в верхней комнате башни. И поднял бедный рыцарь одну фигурку с пола, и сжал в кулаке. И была та фигурка…

Впрочем, неважно, важно лишь, что была она из алебастра, белая как горный снег. И что другую фигурку подняла Лика.

Аварэн не успел испытать всей горечи от предательства сюзерена. Не успел испытать и боли, когда Зверь, охранявший покои, бросился из глубокой тени и убил его, за ним – Лику. Вернувшийся король нашел лишь растерзанные тела. Скрепя сердце Валаар лишил доску сильнейшей фигуры. Головы неверного рыцаря и его супруги украсили тронную залу замка. И сказано было всем: «Плели они хитрый заговор». И вновь никто не усомнился. Не любили рыцари твердого, гордого Аварэна, для которого честь была превыше вассальной верности.

Тем временем погода располагала к войне. В замок съезжались войска: Валаар собирался в поход на Восток. Ночью разразилась буря, а утром король обнаружил, что мертвые головы пропали. И было это не единственным дурным знамением: ров вокруг замка заполнился кровью.

Настала новая ночь. Вопреки недовольству высших сил Валаар устроил пир: утром армия должна была отправиться в путь. Сверкали молнии, кипела, выступая из берегов рва, кровь, ревел гром. И снова, снова, снова лилось вино, и снова, возвысив голос, Валаар сказал:

– Все вода, в воду и уйдет. И господни ангелы, и черные помыслы, и розы, и клинки, и вы, мои воины, пьющие мое вино. Все – вода. Помните это, и станете жить вечно.

Никто не узнал, что произошло в ту ночь: буря загнала в укрытия последних нищих. Но находятся те, кто робко, крестясь и оглядываясь, рассказывает: по трем дорогам, ведущим к Тэрнэринн с трех сторон, подошли три фигуры – мужчина, старец и женщина. Они остановились пред рвом. Воздели руки. И расколола небо очередная молния. Земля дрогнула. Тэрнэринн провалился в преисподнюю. На его месте остались пустырь да часовня забытого короля. Ну а в часовне – шелковый мешочек с белыми шахматными фигурками. Что-то не дало им провалиться в Преисподнюю. И где-то в мире потерялся их след.

Так сгинул Валаар. Король. Барон. Чародей. И если был он действительно так могуч и дерзок, каким его запомнили, то сейчас он играет в шахматы то с Дьяволом, то с Господом. И, возможно, иногда обыгрывает их.

На этот раз она правда спала, и ее иногда крупно потряхивало – от озноба, от слез во сне? Кирилл не знал – просто всматривался и старался не потревожить, как и задремавшего Рея.

Температура скакала припадочной белкой несколько раз за последние часы: взлетала к сорока, падала до тридцати пяти. Жар сменялся холодом, бред возвращался волнами образов – перед глазами роились драконы, черные и белые. У белых бока были в красных крестах; черные сверкали лиловыми взглядами и оставляли в воздухе серые дымные шлейфы. Пару раз Кирилл выкашливал кровь, но в конце концов перестал. Поднял руки, ощупал горло и лицо – ничего не понял. «Ты красавчик, – уверила его Марти с дрожащей улыбкой. Тогда она еще бодрствовала. – А мы с тобой как Бонни и Клайд: дохнем только в комплекте». Определенно звучало правдивее, чем «Ромео и Джульетта». Красивая фикция для всего мира, где никто не заморачивается простыми фактами: Клайду Бэрроу больше нравились мужчины, а Бонни Паркер органически не выносила моногамию.

Кирилл почувствовал рядом движение – Рей открыл глаза. Спросонок они были затуманенными, мирными, взгляд – непривычно мягким, но, похоже, он вспомнил, где находится, уже спустя пару секунд. Вскинулся.

– Привет, – прохрипел Крыс, стараясь улыбаться. – Нет, не сдох. Но респиратор лучше не снимать.