– Да. – Поняв, что сморозила глупость, она в который раз опустила глаза, но только на секунду. – Ника. Просто Ника. А пудель… пудель красивый очень, вот.

Она ничего не понимала в пуделях. И черт с ними. Он не улыбнулся, выражение лица снова было непроницаемым.

– Приятно познакомиться, просто Ника. Я Александр Федорович. Просто Алеф.

Дядя Владя хмыкнул – как показалось Нике, удовлетворенно. Видимо, знакомство проходило лучше, чем он ждал. Или хотя бы быстрее.

– Ну вот видишь, у тебя сегодня день приобретений, то пуделя, то напарники! – решительно заявил он и опять склонился над столом. – Алеф, Нику я официально закрепляю за тобой, отныне ты – ее наставник и защитник. Не обсуждается.

– У-у-у, таки попал! – заржал Цыпа на другом конце помещения.

Лицо Алефа не менялось, он только бережно взял пуделя и переставил поближе к пепельнице, провел по его голове указательным пальцем почти с нежностью.

– Вот оно что… – Ника уже подумала, что все не так плохо, робко заулыбалась, когда он вдруг холодно, как нечто очевидное, спросил: – Батюшка ее застраховал?

Опять. Только почему-то еще гаже, унизительнее. Ника, кажется, покраснела, в глазах защипало, колени свело. Конечно, он тоже знал, чья она дочь. Вот только ей уже надоедало переживать, она начинала злиться – на дядю Владю, на отца, на новых коллег и особенно – на этого, который гладит по головам фарфоровых пуделей, ласково, словно живых собак, а с ней… с ней… Да сколько можно?

– Да! – Она тоже склонилась к столу, чтобы смотреть на Алефа вровень. Глаза вблизи были еще более чудные. – Да, моя страховка – мозги и навыки. Сами увидите.

Она ожидала прямо-таки волны гиеньего смеха со спины, но там, наоборот, стало тихо. Не шептались. Не шутили. Ника покосилась на дядю Владю, спохватившись: не перегнула ли? Разве так заступают на практику? Но тот неожиданно широко, знакомо улыбнулся и потрепал ее по макушке. «Молодец», – прочла она в этой улыбке.

– Она у нас умница и лучшая ученица, – заговорил он, распрямляясь и скрещивая руки на груди. – Еще спасибо потом скажешь, Алеф, так что выкобенивайся поменьше.

– Есть, – лаконично ответил он. И только после движения его бледных губ Ника очнулась: она-то так и нависала над будущим начальником, лохматая, красная и злая. И пялилась, пялилась на него, будто готовясь не то сожрать, не то сжечь.

– Пойдем, Ника. – Дядя Владя потянул ее за локоть. – Побеседуем в кабинете, а он тут пусть с пуделями своими целуется. Алеф, сколько их там уже у тебя?..

– Недостаточно, – довольно маниакально ответил тот, и коллеги опять загоготали.

Дядя Владя тоже хмыкнул, махнул рукой и кивнул на неприметную дверь у противоположной стены. Казалось, разговор окончен, можно выдыхать. Но голос Алефа снова настиг Нику, стоило отойти лишь на несколько шагов.

– Владь, – он внезапно заговорил на «ты», да еще так фамильярно? – Дела нужно объединять в серийник, пока не поздно. Подумай об этом. И похлопочи.

Дядя Владя замер. Сжал губы, выругался, кажется, но так и не обернулся. А вот Ника через плечо глянула – и увидела, как Алеф, поднявшийся со стула, что-то клеит к стене возле рабочего места. Ника присмотрелась, даже немного вернулась. Почти сразу она узнала изображенного на фотографии мертвого человека и вздрогнула. Что?

– Зачем вам?.. – Она торопливо прикусила язык. Алеф прилеплял поверх плана округа снимок трупа, обнаруженного ею во время давнего ночного дежурства.