|
Как раз в день, когда это случилось, Ася не выдержала и спросила маму: «А разве это красиво?», но мама мирно отмахнулась: «Лина маленькая, ей все равно. А ты молодая и симпатичная, тебе все идет. Сейчас детский стиль в моде». И Ася сдалась. «Красивой в Москве» нужно было быть маме. А остальные и так проживут.
– Хочешь, я тебе что-нибудь возвратное проверну и утараканю?.. – раздался вдруг подзуживающий мамин голосок. Ася, опустившая глаза к «Вассе Железновой», которую рассеянно и поверхностно перечитывала, даже вздрогнула.
– В смысле?
– Ну, со складов… трубку там курительную, вазу какую, зажигалку, сережки…
– Зачем? – Ася потерла кулаком веки.
– Ась! – Мама вытаращила в зеркале глаз, который красила. – Ну ты чего? Новый год, подарки, только что же говорили…
Ася сделала вдох. Могла бы и догадаться.
– Почему я должна дарить бракованные подарки своим друзьям?..
– А что сразу «бракованные»? Ну, люди иногда возвращают вещи и просто так, мало ли что в голову взбредет.
Ася криво усмехнулась. Ну да, ну да, у «возвратных» вещей, которые приносила домой мама, обычно были серьезные дефекты: на одежде дырки, в книгах мятые страницы, посуда со сколами… у ажурной позолоченной бабочки, например, – той, которую мама прицепила на берет, – не хватало усика.
– Я куплю друзьям нормальные подарки, – сказала Ася, но, чтобы не ссориться, добавила: – Спасибо, мам, это правда мило, но, боюсь, они…
«…Все слишком при деньгах, чтобы это не выглядело как позорище». Но этого точно лучше было не говорить, и Ася сказала другую правду:
– Слишком мне дороги, чтобы я на них экономила.
Мама покивала и еще немного покрутилась. Наконец отошла от зеркала, приблизилась к Асе. Она правда хорошо выглядела: бережно починила дырку на колготках, подшила разошедшуюся юбку, а отсутствие усика у бабочки можно было и не заметить. Мама улыбнулась и сказала:
– Ты мой зайчик. А мне подаришь «Суперобъем»? Французскую, я тебе покажу…
Ася ненавидела то, что должна была ответить, но она ответила:
– Тушь, которая по телевизору? Из новой рекламы? Это… наверное, все мои роялти. Но я постараюсь, конечно!
Она еще больше ненавидела то, как к середине реплики зачастила, как у нее упал голос. Она, конечно, могла и просто сказать «Давай хотя бы ко дню рождения». Могла – и даже не услышала бы ничего про «Мне не надо от тебя ни копейки» и про «Это я привезла тебя сюда». Не услышала бы – но прочла бы в маминых глазах, угольно очерченных дешевой подводкой. Поэтому она повторила, что постарается, и добавила:
– Буду смотреть, где праздничные скидки…
Мама поцеловала ее в макушку и шутливо предложила:
– А друзьям, кстати, можешь подарить самый замечательный подарок! И бесплатно! Музыку им сочини!
Ох… Ася почувствовала в горле комок. У нее даже вспотела спина.
– Что?..
– Ну, ты же умеешь, – оживленно продолжила мама. – И здорово. Я слышала, всякие композиторы вроде Моцарта дарили друзьям – и друг другу – сонаты, арии…
– Дарили. – Ася натянуто улыбнулась. – Но я не Моцарт.
– Ну-у… – философски протянула мама, шаря глазами по комнате: ища сумку, – надо же когда-то начинать. Я бы предложила написать каждому по сказке, но это как-то совсем…
– Как-то совсем, – повторила Ася, поняла, что тон колючий, и торопливо перевела все в шутку: – Мам, ты чего, я же умру столько сочинять! И никто тебе не подарит тушь. |