|
Я бы предложила написать каждому по сказке, но это как-то совсем…
– Как-то совсем, – повторила Ася, поняла, что тон колючий, и торопливо перевела все в шутку: – Мам, ты чего, я же умру столько сочинять! И никто тебе не подарит тушь.
– Хорошие писатели, – назидательно подняла палец мама, – выдают по роману в месяц-два. Учись!
Хорошими писателями в ее понимании были те, кто хорошо зарабатывает. Это расхождение во взглядах Ася тоже принимала. А еще она думала о Вассе – матери семейства из горьковской пьесы. Тоже сильной. Тоже с очень… своеобразными принципами. И одинокой, несмотря на вроде как множество людей вокруг. Асе не хотелось, чтобы мама превратилась во что-то такое. Поэтому она в который раз пообещала:
– Постараюсь.
– Ась, кстати… – Мама уже шуршала в сумочке, проверяя, все ли на месте. – Про этого твоего фармацевта, ну, Левочку Ларина, опять в газете писали. Хорошо у него идут все эти лекарственные дела. Может, он нам по знакомству какие препараты новые от ОРВИ притараканит? Весна скоро, сопли у всех пойдут… Разоримся!
Весна ожидалась не скоро. А большинство Левиных новых препаратов еще официально не зарегистрировали. Не говоря уже о том, что Ася не представляла, как просить что-то «по знакомству», ничего не давая взамен. Что она могла дать? Даже будь она Моцартом, Лева не оценил бы музыку.
– Это не раньше марта, – сказала Ася, надеясь, что к марту все забудется. – Испытания не кончились, там же все серьезно…
Одновременно она наконец вспомнила, как звали галчонка из Простоквашино. Хватайкой.
– Ладно, ребенок! – К счастью, мама уже опаздывала. – Если что будет, спасибо Левочке заранее! Все, побежала. Пока!
И Хватайка выпорхнула за дверь, оставив Асю одну.
– Хорошо, мам, – сказала она в пустоту непонятно про что и сжала книгу до хруста корешка.
В комнату неуверенно сунул черную мордочку Рублик. Поскреб дверной косяк лапой, деликатно так, по-человечески, мол, «Хозяйка, можно зайду?» Ася ему кивнула, тоже как человеку. Какой все-таки умный песик. И ведь… не появился бы, если бы мама не дала взять со словами «Ну ладно, он маленький, наверное, мало ест. Может, и не вырастет?»
Щенок вприпрыжку промчался по комнате и сам запрыгнул Асе на колени. Потоптался прямо по книге, встал на толстые задние лапки, лизнул Асю в нос, упершись передними ей в грудь. Будто все понимал. Будто жалел, как она когда-то пожалела его, найденного в парке вместе с другими «таборными», кое-как подлеченного после стрельбы.
Ася улыбнулась. Обняла его и уткнула нос в мягкую макушку. Вот почему. Вот почему надо помогать другим в беде, даже если у тебя у самого совсем мало сил. Вместе вы друг другу еще поможете.
Мама странная: вся из противоречий. Например, несмотря на вечные денежные ужасы, она совсем не хочет, чтобы я искала богатого жениха. Она вообще боится богатых: говорит, что они всех рано или поздно выбрасывают на помойку – и только из вежливости не обещает, что и меня выкинут.
Нет, она никогда не возражала против наших отношений с Максом, но и не подталкивала меня к нему с призывом хватать. То же касалось и других: ей нравилось, что у меня в друзьях теперь «и менты, и сын судьи, и спец по лекарствам», но она никогда, например, не спрашивала, не хочу ли я встречаться с Левой или с Кириллом. Зато идеи, как их использовать, сыплются из нее часто. Иногда это злит меня, но чаще мне ее жалко. Я ведь все понимаю. И благодарна. И за то, что мама привезла меня сюда, и за то, что, в принципе, она со мной, а не сидит в казематах Инквизиции за колдовство. Лучше иметь маму, похожую на маленького галчонка – но живую. |