– Да я ведь не об этом.

Учитель снова улыбался, по-прежнему не выпускал «портфолио» из рук. Вид был сейчас спокойный. Дружелюбный. И заинтересованный. Он все листал и листал работы: акварельные пейзажи с заброшенными деревенскими домиками, пастельные пиратские корабли, карандашные соседские портреты и угольные товарные поезда.

– Ты хорошо рисуешь. А для такого возраста вообще вундеркинд.

Еще одно слово сложное… хорошее? Или плохое? Ладно, можно разобраться потом.

– Так возьмете? – пискнул Даня. – Научите, как стать художником, как вы?

Губы дрогнули в новой улыбке, в уголках обозначились морщины.

– Чтобы стать художником, нужно не только учиться. Нужно видеть. И знать, что пока ты рисуешь этот мир, ты его и защищаешь, не даешь ему исчезнуть.

Выходило сложновато. Дане всегда казалось, что защищают мир полицейские и супергерои. А что может художник? Побить плохого человека кисточкой? Некрасиво нарисовать его? Но учитель казался таким печальным, что Даня, лишь бы не огорчать его, поспешно кивнул:

– Да-да, понимаю! И буду стараться!

Вошла мама, и они с учителем заговорили о неинтересном: о расписаниях и деньгах. Скучая, Даня приблизился к окну, к тому самому, возле которого должна была остаться…

– Ой!..

Банка вся была в пыли. По стеклу змеилась трещина, листья раскрошились, стоило потрогать. Три мертвые бабочки лежали в стороне. Гадость какая!.. Зато завершенный натюрморт жил на холсте, светясь и согревая осенними красками.

Натюр-морт. Мертвая природа. Все нормально. Природу дорисовали – она умерла.

Даня отвернулся от окна и улыбнулся. Ему было восемь. Он все еще не разделял чудеса на прекрасные и ужасные. И не боялся драконов.

Я занимался восемь лет. Поначалу старался стать на Него похожим: перенять мощные мазки и штрихи, потрясающее чувство цвета и столь же потрясающее чувство бесцветности, злые тени и блики. Не получалось. Не просто не получалось, а точно что-то сопротивлялось, подсказывало: не то, не так, не тебе, не тебя. Я переживал. Потом сдался. И не я один, у всех нас, Его учеников, выработался свой стиль, каждого Он по-своему выделял. Кто-то был силен в графике, кто-то в пастели, кому-то давалось все. А все же никто и вполовину не стал как Он. Он каждое занятие работал с нами, выполнял те же задания, которые давал нам. Ну… почти, но я не хочу об этом.

Казалось, Он это намеренно. Казалось, Ему нравилось, что уходили мы от Него иногда с чувством мучительной зависти, девочки – едва не в слезах. Позже я понял: Он и этим нас по-своему учил, и ведь выучил… Завидовать – не преступление. Просто завидовать нужно правильно: видя, что кто-то лучше, стремиться его догнать и перегнать. Без злости на себя или на него.

«Бойся людей, в которых живут драконы». Маленьких злобных драконяток, плюющихся ядовитым огнем, Он в нас во всех убил.

На занятиях мы разговаривали. Учитель рассказывал о путешествиях: Он много где бывал по России, особенно любил Карелию. Он расспрашивал о наших школьных и личных делах, мог при случае дать совет, от скуки – решить задачку из домашки. Рекомендовал нам книги и фильмы, приносил альбомы с репродукциями художников, о которых мы даже не слышали, – современных и старых. С Ним было интересно. Он был потрясающе развитым, даже слишком для нашей дыры. Такие становятся профессорами в престижных вузах. В крайнем случае – водят экскурсии по галереям в Европе. А Он был здесь. С нами.

Убивал наших драконов.

У Него была любимая тема – легенды. Он знал множество, и они были одна страшнее другой. Он не терпел приглаженных версий со счастливыми концами и справедливыми наказаниями; Он в них не верил.