– Ох, что же это я! – Мужчина хлопнул себя по лбу, но не дал девочкам пройти. Вновь он уставился на Сашу светлым, острым взглядом. – Вы Александра, да? А вы Анастасия? Подруги Маши, она так и описывала: два ангела, один с хвостиками, другой с зеленой лентой. Маша…

– Мартина? – догадалась Ася и сжала Сашину ладонь крепче. – Ой!

Саша тоже вспомнила, что в школе Марти иногда звали так, хотя «Марина» и «Мария» – два разных имени. Мужчина просиял и кивнул:

– Да. Да, Марина, Мартина, она самая. А вы…

– Да, – решилась Саша. – Мы Саша и Ася. – Они с тревогой переглянулись. – А вы все-таки кто?

– И зачем вам Марти? Откуда вы ее знаете? – Ася нахмурилась.

Мужчина слегка поклонился.

– Вячеслав Александрович Дорохов, врач, из Челябинска. Мы вместе работали летом. Я хотел увидеть ее перед тем, как лететь в L., меня туда пригласил пресс-секретарь мэра. Ну, вдруг ее тоже? А если нет, сорвал бы ее с собой, у нее должна быть виза, насколько я помню. Час уже стою тут, как идиот, мерзну…

Звучало правдоподобно. И память смилостивилась: да, про интересного рыжего медика из породы «вот тех самых классных дядек за сорок» Марти рассказывала. Тем несвоевременнее казался ее побег: может, такой импозантный приятель, да еще с таким предложением, стряхнул бы с нее хандру. Саша, подумав, все же призналась:

– Мы не знаем, где она. Она сбежала с занятий. У нее…

– Она была грустная, да? – вдруг спросил он. – И неприкаянная?

Саша и Ася снова переглянулись. Слово «грустная» не отражало и половины того, что было у Марти на лице, когда она вылетела с пары, а вот «неприкаянная» – еще как. Дорохов смотрел на Сашу все так же мягко, но она опять ощутила отвратительный стыд за «ширяешься?», вспомнила, как Дэн спал на травке под чарующую болтовню Голоса, подумала о Нике и… ей стало тошно. Какой на фиг кофе, какие пирожки? Глотая спонтанную злость неясно на кого, она сдалась и повыше подняла ворот. Пусть Марти сама разбирается со своими мужиками. И немужиками, плевать.

– Вам, наверное, лучше идти. Опоздаете на самолет, здесь Марти все равно нет.

– Вот как? – Доктор грустно покивал. – Нехорошо получилось. Может…

Он не выказывал враждебности, не мог, по логике, о чем-то догадаться, но в его стальных глазах Саше мерещился упрек. Тот родительский упрек, за который хотелось двинуть. «Эх, молодежь, не цените вы друг друга и не бережете».

К счастью, на реплике доктора перебил звонок мобильного – какая-то тяжелая классическая музыка, где грозные трубы рушились на нежные струнные и флейты. Саша слышала эту композицию в огромном количестве фильмов о войне, но так и не запомнила название. Дорохов сказал по телефону пару быстрых фраз, выслушал пару таких же быстрых ответов и отсоединился. Ася с явным одобрением улыбнулась:

– Ух ты, у вас «Полет валькирий»?

– Да, почему-то очень люблю Вагнера, хотя вообще равнодушен к классике, – добродушно отозвался мужчина и посерьезнел. – Что ж, честь имею, девушки. Дадите Машин номер? Она не будет возражать, я уверен. Просто скажу ей, куда лечу.

Решив, что от мобильника Марти точно не убудет и лучше этим двоим все же найтись, Саша продиктовала номер. Одновременно она внимательнее рассматривала доктора: волосы в живописном беспорядке, подвижные узловатые пальцы, прямой взгляд и тяжелая челюсть.