– Печально, – отозвался он и чуть замедлил скорость. – Заправка в паре сотен метров, хочешь, купим тебе багет с чем-нибудь?

Багет. Не бургер. Европа, мать ее. Я помотала головой.

– Пиццу подожду.

Кирилл смотрел на меня сквозь зеркало, и я отвернулась к окну. Подумала даже голову высунуть, как собака, и язык тоже. Может, он поверит, что я в норме.

На самом деле долетела я плохо: кошмарило. Приснился странный, странный сон про двух девчонок с лицами тех оппозиционных певиц. Только дело все происходило в Средневековье, и жили девчонки с матерью, ведьмой. К сестрам стал приставать местный феодал. Однажды украл их – и изнасиловал, а потом дал сделать то же нескольким своим людям. Никто за них не вступился из поселения, мать пришла в такую ярость, что решила всех-всех проклясть. Не просто проклясть. Она стала драконицей и начала всюду сеять ужас и смерть. Но ее победили. Родные дочери, которые решили, что все-таки не заслуживают их мерзкие односельчане такой кары. Землевладельца они, правда, тоже убили… в общем, странная, смутно знакомая история. Покатав ее в памяти несколько раз подряд, я поняла: две сестры-ведьмы ведь были в давней легенде. О демоне с Тибета. В той, которую я рассказала моим мальчишкам, когда…

– Парни, – позвала я. – Слушайте, а вы помните, как, когда Кир болел, я вам легенду рассказывала о бароне, убившем своего рыцаря?

Они переглянулись с одинаковым недоумением.

– Я, наверное, сильно температурил, – сказал Крыс. Рей кивнул.

– Ясно, – сдавленно отозвалась я и, чтобы только они опять чего-нибудь не заметили, полезла в сумку. Включила наконец мобильник. Увидела эсэмэску с незнакомого номера.

«Маша, я лечу во Францию! А вы?» Я заулыбалась.

– Ты чего там? – опять повернулся ко мне Кирилл, и я ему показала. – А! Класс! Значит, тусим все вместе. Интересно, как там его семейная драма?

Я засмеялась. Мне вдруг стало очень тепло. Несмотря ни на что.

– Можно я буду звать вас Машей, красота? – спросил тогда Дорохов. – Так зовут мою сестру. А я по ней очень скучаю. Вы похожи…

Они пили чай в уже привычном «штабе» – бывшем кабинете психотерапевта. Марти отдыхала после смены, Вячеслав Александрович, заехавший по каким-то делам, решил составить ей компанию. Марти была ему рада: в последнее время поотвыкла от общения. Даже Рея и Кирилла она видела редко, а с Дороховым не встречались пару недель.

– Чем? – просто спросила она.

– Вы сильная и стойкая. При обманчивой хрупкой внешности. Она вот у меня, не поверите, тренирует боксеров.

Марти рассмеялась.

– Ну, раз боксеров, я точно не возражаю. Но чем вам «Марина»-то не нравится? Морское имя.

– Капризная стихия, – Дорохов задумчиво посмотрел в окно. – Непредсказуемая. Мне кажется, есть что-то безумное во всех, кто к ней тянется.

– Я тянусь, – предупредила Марти. В голове зашевелилась одна старая легенда, и пришлось прикусить язык. – Купаюсь, например. После каждой смены.

– Не простудитесь, погодка-то сейчас!.. – Он зябко повел плечами, помедлил, но добавил: – И надеюсь, вы не надеетесь тайно, что оно вас заберет.

Она посмотрела ему в глаза. Тревожные, полные отеческой заботы и при этом очень, очень холодные. Она не уловила этого при первой встрече, но потом замечала не раз: лицо Дорохова… нецельное, глаза и все остальное – будто от двух разных людей. Нет, даже не так. Всё – от человека. Глаза – от чудовища. От странного, печального, давно переставшего быть опасным, но все-таки чудовища.