– Ваша одежда не для этой палубы. Выпьете?

В серебряной фляге, может, и бродило когда-то краденое везение, как шептались дурни. Теперь же она, накрепко заткнутая пробкой, хранила только крепчайший ром. Милорд не был человеком. Ему подобная попытка дружеской заботы наверняка виделась жалкой. Дружеская забота тем смешнее, когда дружбы нет вовсе. Но милорд непринужденно взял флягу, сделал глоток – не поморщился – и, поблагодарив, вернул.

– Не тревожься. Ветры всегда несут жизнь, взять даже твой корабль и другие корабли, в других мирах. – Он вдруг подмигнул. – Знаешь, что иные корабли поют? Говорят? Мечтают? Любят?..

– Живые корабли? Что за сказки? – пришел черед рассмеяться капитану.

Милорд проницательно на него взглянул. «Ты пока многого не знаешь», – читалось в его глазах. Снова стало тихо. Наконец капитан спросил, глядя на голый горизонт:

– Так зачем вы здесь?

Рука – теплая, невесомая, рассеченная на запястье шрамом, – легла на плечо. Снова пришлось повернуться и увидеть: в безмятежных глазах появилась тень тревоги. Капитан закусил губу: а что, если? Если милорд узнал о случившемся недавно инциденте? Если на самом деле сейчас пристально наблюдает, скрывая гнев и ожидая признания, если вот-вот, не дождавшись и разочаровавшись окончательно…

– Ты не можешь здесь оставаться, – сказал милорд. Пальцы сжались, потом плавно соскользнули с плеча. – Это должно закончиться.

– Что? – Он продолжал искать в тоне или взгляде гнев. – Милорд, я…

– Мне очень жаль. – Он будто не слышал. – Это не то, чего я бы для тебя хотел и что нужно твоей усталой душе. Но тебя ждет еще одна смертная жизнь. Прямо сейчас. И прости, но… – впервые он отвел глаза, – она вряд ли будет счастливой.

Ветер утих, но было все так же холодно. В горле встал ком, и ответить не получилось. Смертная жизнь. Значит, вот так. Второй круг, все-таки наказание за то, о чем прямо не сказано? Но можно не сомневаться: милорд посчитал экипаж на палубе. Почувствовал беду – испуганный человечий дух, наверняка пропитавший уже все доски. Укоренился в подозрениях. Пришел карать. Но черт возьми… он же не виноват! Нет! Он ничего не сделал! Мальчишка не должен был их увидеть, мальчишка буквально притянул их к себе и сбил с курса, мальчишка…

– Боишься? – прошептал милорд. Все так же издевательски-мирно. – Зря. На Земле стало уютнее и чище, и никакой чумы. Тебе понравится. А твои пока походят без тебя.

Капитан понимал: нужно падать на колени. Хватать его за одежду и объясняться как получится. Проблема в том, что он сам ничего не понимал. Как так вышло? Почему? Мальчишка казался обычным. Таким же, как остальные на бедном маленьком суденышке. Что здесь скажешь? Вот то самое, детское «он сам»?

– Да что с тобой? – Милорд заговорил снова. Его улыбка, мягкая и обнадеживающая, совсем сбила с толку. – Ты белее полотна.

– За что такая… – духу заговорить об этом самому все равно не хватило, – милость? Вы говорили, у меня нет права ни на новые круги, ни на путь дальше.

Милорд посмотрел странно, будто слова причинили ему боль. А потом потупился снова.

– Тебя ищут, Хендрик. Вот и всё. Твое проклятье, твои постоянные перемещения перестали быть достаточно надежной защитой. Я не могу оставить всё как есть.

– Ищут?.. – это было что-то новое. Что-то, от чего даже палуба пошатнулась под ногами.