– Не надеюсь, – чуть-чуть приврала она. – Мне еще к близким возвращаться.

Глаза чудовища наполнились теплом.

– Мне вот тоже. С сыном хоть помирюсь.

– А из-за чего поссорились? – спросила Марти. С языка так и просилось: «Да мы что, почти два сапога пара?» – но она мужественно сдерживалась.

– Хотел, чтобы он пошел по моим стопам, – Дорохов досадливо поморщился, – а он, зараза такая, подал документы во ВГИК. Прошел. И, как мне еще сейчас кажется, сошелся со своим другом детства. Вот в том самом смысле.

– Прогрессивная молодежь, – хохотнула Марти. Дорохов поморщился.

– Я их обоих очень люблю. Олег моего Сережку когда-то из речки вытащил, тот тонул. Но в голове это… – Он хлопнул себя по лбу. Похоже, он вечно на себя злился: это был его любимый жест. – Ну не укладывается. Хотя сейчас, с расстояния, все кажется такой ерундой, я радуюсь хотя бы тому, что он билет в последний момент сдал и мы отдыхать вместе не поехали. Короче вот так, Маш.

Марти улыбнулась и через стол потрепала его по руке.

– А что вы скажете, когда вернетесь? – Она с некоторым усилием выдавила «когда» вместо «если». Дорохов был один из немногих врачей, кто «птичкой» пока не переболел. И из-за возраста и гипотонии его могла ждать тяжелая форма.

Он подумал.

– Да то же, что вам. Что люблю его, наверное. Что еще говорить?

Дальше могла бы быть история Золушки с поправками: ее пригласили на бал, и она туда поехала в компании мышей, ну, крыс. Крысов: оказалось, власти L. решили устроить в канун Нового года памятный вечер и позвать всех, кто летом помог справиться со вспышкой болезни. Кирилл и Вячеслав Александрович приглашения получили еще дома, мое настигло меня с опозданием, но я порадовалась – и порадовалась, что мы вот так соберемся: Крыс с Реем, он, я. Девочки продолжали писать мне эсэмэски. Я отходила и отвечала все более мирно. Парни заглядывали мне через плечо и шутили, что я нашла мужика, но я только гневно шипела на них. Мужика, как же.

Бал придумали с маскарадом, праздники все-таки, – и черт! Куча чиновников, врачей, журналистов и вообще вроде людей неглупых притащилась в немыслимых нарядах. Только мы да еще человек десять пришли просто так. Наши маски всегда были с нами. Мы не видели смысла в других. Может, зря. Может, это одного из нас и погубило.

– Вячеслав Саны-ы-ыч! – Марти отпихнула какого-то типа в попугайском наряде «под Киркорова» и ломанулась через толпу. – Это я! Я! Здравствуйте!

Она видела: Дорохов, одетый, к счастью, в нормальный, не маскарадный костюм, потерянно озирается – кажется, его сбило с толку мелькание экстравагантных тряпок, да кого бы не сбило? Не венецианский карнавал, но народ правда расстарался, нацепил что ни попадя, у всех было свое представление о новогоднем волшебстве. Тут Киркоров, там пират, там дама с прической эпохи рококо, а здесь кто-то раскурил модный жанр стимпанк. И все в масках, в масках.

– Вячеслав Саны-ы-ыч! – повторила Марти. Музыка играла громко, глотку приходилось надрывать, но, к счастью, Дорохов наконец услышал. Обернулся, просиял и приветственно раскинул руки, в которые Марти и ухнула.

– Маша! А я искал вас в вашем институте, но не нашел! Подруг напугал! Здравствуйте, Кирилл, здравствуйте, Рейнальд! – И он улыбнулся им из-за плеча Марти. – Вот и собрались мы, четыре танкиста без собаки!

Они подошли. Марти довольно висела у Вячеслава Александровича на локте. Отчего-то она чувствовала злорадство: «Подруг напугал», значит? Ну и классно. Может, они хоть немножко устыдились, увидев, что за нее волнуются такие замечательные люди? Тут же, впрочем, пришлось дать себе мысленный щелчок по носу: ну хватит.