– Здравствуйте. – Рыков привычно продемонстрировал удостоверение. – Не помешаю, надеюсь? Есть минут двадцать?

Марти не стала задерживаться в опешившем состоянии надолго и пошла в бой:

– Просто из любопытства, – вздохнула она. – Вы вытащили корочку из кармана до того, как открыли дверь, или в процессе? Хочу проверить, как работают ваши мозги.

Он правда как будто заготовил документы заранее. И зачем вообще, если она его уже знает?

– Не проверите. – Следователь вполне миролюбиво глядел снизу вверх. Сегодня он даже побрился и причесался, ну или хоть попытался. – Я извлек документы из воздуха. Фокус такой. Как с зайцем. Может, сядете? Надо поговорить.

– В вашу машину? – Марти выразительно округлила глаза. – А если вы повезете меня пытать в какие-нибудь застенки?

– Зачем?.. – он то ли растерялся, то ли хорошо это изобразил.

– А зачем это делают в сериалах на НТВ? – Марти драматично задрожала. – Ах!

Рыков, поняв наконец, что над ним издеваются, криво улыбнулся, и его взгляд опять стал льдисто-уничижительным.

– Не валяйте дурочку. Вы дочь милиционера и нашу реальность знаете не по НТВ.

Марти догадывалась об ответе, но решила позлить его еще немного. Пусть поймет, что просто не будет и за старое хамство придется отвечать еще долго.

– А откуда вы знаете, чья я дочь? – уточнила она. – Шпионили за мной?

Он страдальчески поморщился и начал вылезать из автомобиля. Выпрямившись во весь рост, оправил пальто, тряхнул головой и захлопнул дверцу.

– Шпионил. Каждый божий день. Только просыпаюсь – думаю о вас.

Марти оглядела его – от макушки до сапог с подкованными каблуками. Странная все-таки обувь, тут просятся скорее ботинки из крокодиловой кожи. Хотя сапоги тоже выглядели дорогими, просто какими-то… старомодными. Рыков весь был старомодный, но вместе с тем, увы, совершенно по-современному борзый. И Марти не могла до конца понять, привлекательно сочетание или не совсем. Он, конечно, цеплял. Один только голос, мелодичный и рокочущий, был просто оргазмическим. Но то, что этим голосом говорилось…

– Если не хотите прокатиться, – он выдернул ее из мыслей, – может, посидим на скамейке? Старушки с соседней лавки прибегут на помощь, когда я начну вас пытать.

В конце концов, интересно. Что ему от нее понадобилось? Не от отца, не от Алефа, даже не от Ники, а от нее. Надо выяснить. И если Рыков выдаст что-то подозрительное, предупредить подругу. Или отца, хотя тот слушать вряд ли станет. Он с Рыковым на связи, постоянно, и смотрит ему в рот, перестав даже чихвостить Алефа. Говорит, тоже живая легенда. Работал в Европе. Известен по довольно громким делам, раскрывал даже в отпусках – например, поймал кого-то, когда был в атлантическом круизе. Ладно. Марти кивнула, первой прошла к указанной скамейке и уселась, скрестив на груди руки. Старушки по соседству правда покосились с интересом.

– Зря язвите, – сообщила Марти. – Одна из них служила снайпером. Вон та, которая вяжет синий носок и у которой мопс.

Рыков смерил старушек оценивающим взглядом и сел с Марти рядом. Невольно она опять обратила внимание, насколько он выше; рядом они выглядели как карликовый пудель и огромная овчарка. Марти досадливо поморщилась: по поводу роста у нее комплексов никогда не было. С чего бы теперь им появляться?

– Ну? – лениво спросила она, поняв, что Рыков не собирается заговаривать первым.