Она встала. Но уже на первом ее шаге впереди, за густой рябиновой завесой, кто-то вдруг вскрикнул высоко и пронзительно, раз, другой, и затих. Сашка подскочила, Марти тоже. «Новое убийство, твою мать!» – отчаянно запульсировало в голове, пальцы снова рванули пневмат из кобуры, и Марти побежала. Сложно сказать почему, но она навязчиво видела в воображении труп Рыкова на окровавленной траве. Сама на себя злилась: с чего Рыкова, почему, например, не Ники?

– Это Аська! – выдохнула Саша рядом. – Точно!

Волосы встали дыбом, под зад будто дали волшебного пинка, и Марти принялась яростно ломать кусты, расчищая путь и пытаясь задвинуть Сашку за себя.

– Отвали уже, супергероиня! – отпихиваясь, шипела та Левино обзывательство. – Еще тебя не хватало… – Она осеклась, а потом остановилась. – Марти…

Последняя ветка рябины с хрустом свалилась к ногам. Открывшаяся впереди картинка не была картинкой убийства.

– Ну тише… тише, – говорил знакомый приятный голос. – Дыши. Я не знаю точно, что у тебя случилось, но правда, не надо так. Сердце не выдержит.

Ася лежала в траве и, похоже, плакала уже очень давно: была красная, страшная, вся в ветках и грязи. Мобильник и зачетка валялись рядом, ее трясло, а мы, две идиотки, застыли сусликами и наблюдали, как ее обнимает Миро. Гладит по волосам, что-то шепчет, стоя рядом на коленях. Расстроенный, испуганный и, похоже, очень искренне сочувствующий. Я посмотрела на Сашу. С ужасом поняла, что и она начинает реветь. Вытерла глаза сама. Не знаю, почему это и что с этим делать, но после 8 марта мы всегда, каждый долбаный раз, «заражаемся» слезами друг друга. Вроде так еще у детей бывает: только один заревет, остальные мигом подхватят. Так и мы. А тут еще и Аська выглядела просто чудовищно, будто каталась по траве, билась обо что-то, волосы на себе рвала… Кстати, наверное, рвала. Их стало меньше.

Она наконец немного затихла, перестала так трястись, попытки схватить ртом каплю воздуха снова стали напоминать нормальное дыхание. Миро вскинулся и заметил Сашу с Марти. Слабо улыбнулся – наверное, ободряя, мол, «вот она, нашлась». Марти сделала над собой титаническое усилие: не рыдать, не рыдать, ему не хватало только трех ревущих девиц вместо одной. Саша, низко опустив голову, подвязывала обратно ленточку – тоже явно проводила с собой воспитательную работу. Волосы скрыли ее лицо.

– Привет снова, – тихо, хрипло сказала она. – Вы… все нормально?

Миро неуверенно кивнул, Ася не ответила. Марти с Сашей решились наконец подойти поближе, присесть рядом.

– Ась, – Марти тронула подругу за плечо. – Мы тут.

– Вы кто? – Она приподняла голову, посмотрела на Миро. Тут же потупилась. – Господи, извините… девочки, и вы…

– Так, неравнодушный гражданин, – слабо рассмеялся он и дал ей платок. – Ничего страшного. Спешил на экзамен по экономике, и тут вижу вас. А вы плачете.

– Простите, – снова сказала Ася, смотря куда-то на его колени. – Я вас, наверное, била, когда вы меня обнимали…

– Ну немного, – все так же бодро ответил он, и Марти заметила на его скуле царапину. – Но я все понимаю. Когда тебе мешают плакать, это немного бесит!

– Много, – вдруг сказала Саша.