– ВО-ОН! – Ася захлебнулась. Схватила ближайшую книгу, первый томик «Гарри Поттера», и швырнула в Рублика, старательно целясь острым углом переплета.

Щенок, скуля, убежал. Ася рассмеялась, а потом снова заревела, прикрыв голову руками. Голова… волосы. Там теперь не хватало волос. Ну и отлично. Можно ведь совсем от них избавиться, на кой они нужны, если ты не Самсон? Она – точно нет.

И пытаясь облегчить свою тяжесть хоть чем-то, она пошла в ванную и взяла там ножницы.

Мама экономила всегда, сколько Ася ее помнила. Экономила на всем, в том числе на парикмахерской: стригла своих девочек сама. Асе было проще: мама только ровняла ей концы. А вот Линка уже испробовала на себе множество причесок, не всегда удачных. И те самые резинки hello kitty донашивала до сих пор; Асю буквально трясло при виде них. Зато дачу купили быстро.

Все это было не главным сейчас. Главное – парикмахерские ножницы висели на своем крючке, в углу. Взяв их, но не раскрывая, Ася провела холодными металлическими кончиками по своему горлу. Руки вспотели, сильнее застучал пульс. Да, можно было бы и так: раскрыв лезвия, провести еще, всего пару раз, а потом захлебнуться в теплом алом водовороте. В проклятых водах, откуда приносит мерзких проклятых капитанов. Но…

«Рано, девочка. Рано».

Она словно услышала ласковый успокаивающий голос. Снова он. Арсений Викторович. Веривший в нее, поддерживавший ее, понимавший ее все это время. Лучше бы с ней поговорил Макс или папа, но хотя бы так. Хотя бы ректор. Почти друг.

Ася улыбнулась дрожащими губами и стала отрезать себе волосы под самый корень.

Она пришла вечером, а я приготовила ей чай и разогрела макароны в томатной пасте. Она села есть, я остановилась на пороге кухни. Наблюдала за ней, такой нарядной и надушенной, не зная, что сказать.

«Мама, мне плохо».

«Мама, я схожу с ума».

«Пожалуйста, помоги мне, мама».

Она оторвалась от еды и увидела наконец мою голову, округлила глаза и спросила:

– Ребенок, а это зачем? Коротковато, а у тебя мордашка круглая, ты теперь похожа на печального поросенка.

В темноте она не видела главного. Принимала за игру теней, наверное.

– Так модно, – сказала я, повернулась и пошла.

Ну кухне снова загремела о край тарелки вилка.

22.05.2007. Дэн

Похоже, все снова не очень ладится с регулярными записями. Хотя неудивительно. У кого-то, у Саши, кажется, я прочитал сравнение с минным полем, и вот теперь все мы – минные поля. Похоже, даже я.

Мне темно, если честно. И я не совсем понимаю, что с этим делать. Я не понимаю и на какой я… позиции? Насчет всего. Верю ли, надеюсь ли, боюсь ли, пытаюсь ли смириться? Вроде нахожу ответы, а потом вспоминаю вдруг первый урок физры, тот момент, когда все разбились на пары упражняться с баскетбольным мячом, а я остался один. И Макс попросил Асю поиграть со стенкой и встал ко мне. Странное воспоминание. Пустое, наверное, не главное, что нужно помнить о друге, который…

Да просто о друге.

Но Лева сказал, что нет. Что в правилах того мира, мира подростков, для которых вот это важно – не остаться без пары, ни за что не остаться, ни на экскурсии, ни на физре, – Макс совершил рыцарский подвиг. И он не шутил.

Это правда оказалась сирень, нежно-лиловая, ближе даже к розовому оттенку. Не белая, но тоже хорошо. Она пахла так, что голова кружилась, и трава тоже пахла, и вообще в эти майские минуты кладбище казалось почти уютным местом.

– Еще месяц, и можно будет ставить твою деву. – Лева присел на скамейку. Дэн остался вглядываться в табличку на простом деревянном кресте.

– Говорят же, лучше год ждать?

– Если небольшой, если на постамент и если из легкого камня, то можно раньше.