Боярин Ставр сыну не то чтобы обрадовался, но принял с честью, не хмуря бровей как обычно. Может, прошла давняя обида на непутёвого сына, но не исключено, что причиной Ставровой сдержанности был новгородец Хабар, гостивший у киевского боярина. Изяслав присел к столу охотно и чарку за здравие гостя выпил не морщась. К боярину Хабару он не питал особой злобы, поскольку не числил за ним никакой перед собой вины. Ну, разве что дочку новгородец породил занозистую, но это, конечно, грех нечаянный.

- Был я в Плеши, - сказал Хабар. - Видел внука Вячеслава. В твою породу он пошёл, боярин Ставр, и с годами всё более и более. Бойкий получился малой, худого слова не скажу.

Боярин Ставр не собирался рушить дружбу с боярином Хабаром, потому как не имелось на это причин. С плешанских земель часть дохода перетекала в Ставрову казну, как это и оговаривалось по ряду. Была опаска, что не удержит Милава земли под малым Вячеславом, но все обошлось. Не только не потеряла земель Хабарова дочь, но ещё и приумножила, отхватив кус у ледягов для младшего своего сына Владимира. От кого тот младший был рождён, Хабар уточнять не стал, но в любом случае - с ветра разнесло Милаву, с гостя ли, а числился Владимир за Ставровым родом, а стало быть, доля и с этой земли полагалась Ставру. Милава злато в Киев шлёт без задержек вместе со здравием и поклонами.

Раньше Изяслав при упоминании о Милавиных поклонах вспыхнул бы гневом, ныне только сладко улыбнулся да выпил за здоровье своей старшей жены и детей. Чем поверг Ставра и Хабара в большое изумление, которого они не сумели скрыть, а так и смотрели с открытыми ртами, как пьёт из чарки любезный молодой боярин.

- Надо бы мне наведаться в Плешь, - сказал Изяслав, отставляя чарку. - Посмотреть, как управляются тивуны при малых детях.

- Хорошее дело, - Хабар, наконец, обрёл дар речи. - А то, как же челяди без хозяйского догляда?

Вот она, византийская наука хитреца Анкифия. Кабы вспыхнул сейчас Изяслав да выплеснул на стол всё, что накипело на сердце, так ничего бы не получилось кроме лая. А так и боярин Хабар потёк патокой, и боярин Ставр впал в задумчивость. Что там ни говори, а Милава Изяславу жена, и её дети - это его дети, и всё, что им принадлежит, он со спокойной душой может забрать себе. Но это только в том случае, если не будет за спиной Милавы боярина Хабара, воеводы Ладомира и языческих богов. А ведь такое вполне может случиться, и, возможно, ранее, чем думают многие. Вот тогда и посмотрим, чей будет верх. Милава-то безысходности сама приползёт к Изяславу вместе с прижитыми чадами, а уж он тогда решит, принять их или толкнуть ногой с порога.

- Князь Владимир назначил на место погибшего Куцая боярина Ладомира.

И вновь удивил бояр Изяслав, но в этот раз они не стали открывать рты, а только переглянулись да покачали головами. Радимецкие земли - богатый кус. Боярина Куцая с этого житного места попёрло во все стороны, а был в Киеве одним из беднейших. Но не в коня оказался корм - не удержался и за службу Великому князю заплатил жизнью. А Ладомиру, выходит, опять привалило счастье, и тут бы не оплошать Хабару и Ставру, а, пользуясь давней дружбой с воеводой, отхватить и для себя малую толику.

- Хотел было сам сегодня сообщить эту весть Ладомиру да припозднился в Берестове.

- А разве воевода в Киеве? - удивился Хабар.

- Сегодня по утру прибыл. Вызвал его Великий князь.

Изяслав поклонился четырем углам, простился с боярами, обнял мать и отбыл с родительского подворья, оставив хозяина и гостя наедине обсуждать неожиданные вести.

- Как хочешь, боярин, - протянул Хабар, глядя вслед Изяславу слегка осоловевшими глазами, - а старший твой не прост. И уж поверь моему слову, недалёк тот день, когда он будет первым ближником при князе.