|
И если судить по дружине, то действительно не беден. Шутка сказать, сотня конных мечников и все в броне. И ещё из кривицких земель пришёл слух, что и сам Волчий Хвост, и его побратимы колдуны не из последних - волками ли обернуться, птицами ли, это для них плёвое дело. И среди любых Ударяющему богу мечников новый радимицкий воевода тоже первый. Это его семенем Перун с богиней Макошью зачали на священном плешанском холме новую жизнь. И Макошь, усилиями своей ведуньи боярыни Милавы, произвела на свет сына Перуна. Божьи дети в радимицких семьях появлялись после дней Даждьбоговых, Велесовых, Ярилиных, и их рождение считалось большой удачей. Но есть разница между ребёнком, зачатым земными стараниями, хотя и божьим расположением, и ребёнком богини, рождённым от бога, когда людское участие было лишь оболочкой чудесной сути.
Многие радимичи не понимали этой чудесной сути, но верили в сына богини Макоши и бога Перуна. И по слухам, этот ребенок рано или поздно должен был объявиться на радимицких землях, но зачем и с какой целью, этого не понимал никто. А если кто-то начинал спрашивать, то ему советовали помолчать, ибо в том была тайна недоступная простому разуму. Ладомир о Перуновом сыне узнал от Ратибора и встревожился не на шутку. Не было сомнений, что идут эти слухи от волхвов, и в первую голову от Блуда, который был ставлен на радимицкую землю кудесником Вадимом. В городе Блуд появлялся редко, а на Ладомирово подворье вовсе не заходил, но торжище было переполнено тихими Перуновыми печальниками. Про тихих печальников Ладомир и прежде слышал много интересного, но это была не его забота, а потому и текли те слухи мимо его ушей. Тихих печальников насчитывается, по крайней мере вдесятеро больше, чем Перуновых Волков, а верховодит ими Бакуня. И действуют эти тихие печальники не только языком, но и ножом, если возникнет нужда, по всем градам и весям волею Вадима и по наущению Бакуни. Так что если по радимицкой земле поползли слухи о Перуновом сыне, значит, Вадим с ближниками затевает новую замятню, которая и Ладомиру может выйти боком, и уж точно не принесёт добра младшему Милавиному сыну Владимиру, которого он с полным правом числил своим. Однажды Ладомир уже лаялся с новгородской вилой, которая держала сына при своём подоле и ещё, чёго доброго, могла отдать в чужой род. Милава на тот лай ласково улыбалась да стелилась по ложу покорной жёнкой. Запал у Ладомира сам собой сходил на нет, да и Владимир был ещё мал, чтобы его отрывать от матери. По вспученной воде пригрёб в радимецкие земли новгородец Хабар. Носит же его нелёгкая. Воевода на такое расторопство немолодого уже боярина только головой покачал, но принял гостя сердечно, тем более что привёз с собой Хабар и внука Яромира. А этот бойкий десятилетний парнишка уже доставал Ладомиру чуть не до предплечья. Ладомир поделился с Хабаром своими сомнениями. При этом тайном разговоре не было никого хроме Войнега и Ратибора. - Слух о Перуновом сыне идёт и по нашим землям, - вздохнул Хабар. - Воевода Добрыня, узнав об этом, косил уже на меня лешачьим глазом. Оттого и пригрёб я к вам с первыми Даждьбоговыми лучами. Эта забава Перуновых волхвов может дорого нам с тобой обойтись, Ладомир. А ребёнка и вовсе погубят ни за кун. Выходит, не зря беспокоился радимицкий воевода. Вот и неробкий Хабар, когда говорит о Перуновом сыне, бледнеет лицом. Уж новгородцу-то, который и Великому князю люб и с воеводой Добрыней в великой дружбе, эти слухи о внуке Владимире совсем ни к чему. - Помяни моё слово, - зашептал Хабар. - Выкликнут они Милавиного младшего сына князем поперек Владимиру из рода Рюрика. - Это уж совсем без ума надо быть, - возмутился Ратибор. - За князя Владимира встанет вся старшина, а за нас кто? - Да и зачем Вадиму собачиться с Великим князем? - пожал плечами Войнег. - Перун и без того первый в наших землях. - Так в том-то и дело, что до поры, - всплеснул руками Хабар. - Владимир, говорят, поход готовит в Византийские земли. |
