- Жёны наши как там? - спросил Ладомир, хмуря брови от дурных вестей.

- Рвались с нами, но поскольку мы всё равно уходим, то я оставил их в Плеши. Когда вернемся, тогда и заберём.

- Тебя я не возьму, - сказал Ладомир Ратибору. - Останешься здесь воеводой. И плешан, тобой приведённых, тоже оставлю. Смотри, как бы волхвы здесь не разгулялись. И Бакуне не верь, если он вздумал распоряжаться нашими детьми, не ставя нас в известность. А если обнаружится след Милавы, то действуй без раздумий и совета с волхвами.

В побратимах своих Ладомир не сомневался - одной верёвочкой повязаны ещё с Бирючева гонтища. Всё, что в его силах, Ратибор, конечно, сделает, но, к сожалению, от него мало что зависит в этом закружившемся по воле кудесника Вадима и князя Владимира хороводе.

По воде ударили вёслами на исходе первого месяца лета. Шли так ходко, что настигли на одном из привалов новгородские ладьи, которые вёл воевода Добрыня. Древлянский леший щурился на Ладомира и улыбался в начинающую седеть бороду. А что прячется за этой улыбкой, понять было трудно - не тот человек Добрыня, у которого душа нараспашку.

- Не знаю, хватит ли сил у Великого князя для взятия Херсонеса, - сказал новгородский воевода, оглядывая радимицкую дружину.

- А город-то большой? - спросил Ладомир.

- Большой, и обнесён каменной стеною, а та стена раза в два поболее киевской.

Среди Добрыниных ближников преобладали молодые, из которых, может, двух-трех встречал Ладомир прежде на ратях. А сама новгородская дружина раза в два поболее радимицкой и оружие у неё получше. Впрочем, Ладомиру своей дружины стыдиться нечего, блеска у радимичей может и поменее, чем у богатых новгородцев, но тоже не с голой грудью на врага пошли.

Пока стояли на берегу, подгребли кривичи во главе с боярином Вельямидом. Этих не менее, чем новгородцев, хотя ладьи у них поплоше. Но это выяснилось позже, когда по утру вспенили днепровскую воду от берега до берега. Новгородские ладьи славятся не только в землях русичей, да и гребцы в тех ладьях отменные, не кривичам и радимичам чета.

Ладомир предупредил Вельямида, что поход Владимира - не простой поход. Не за золотом отправился в чужие земли Великий князь. Для Вельямида эти слова хоть и не оказались в диковинку - слухами земля полнится - но призадуматься заставили.

- Ты с киевской старшиной в ладу, порасспроси, чем она дышит.

В ответ Вельямид только головой кивнул - задал Великий князь задачу и сильным мужам, и простому люду.

Владимир ждал рати на пристани. С дядькой Добрыней князь грудь в грудь ударился и за плечи приобнял. И с остальными тоже был ласков и по глазам видно, что стараниями воевод он доволен. А среди окружающих Владимира бояр все знакомцы Ладомира - Ратша, Шварт, Изяслав, Будимир, Басалай, ну и пасынок Мечислав, прибавивший в росте за последний год и плечами раздавшийся, по прикидкам переросший своего не малого ростом отца. Да и лицом был схож Мечислав с Блудом, разве что глаза были Людмилины. Мечислав обнялся с Ладомиром, с дядьями, с мечниками, и по всему было видно, что встрече он рад.

Всех бояр князь Владимир звал на пир, а прежде за ним такого не водилось, чтобы распивать меды до победы. Ладомира не обошли честью за тем столом. Посадили в навершье, неподалёку от Великого князя, одесную воеводы Добрыни. Княжьим ближникам пришлось потесниться. Шварту и Ратше не очень далеко, а Изяславу и Басалаю чуть ли не к средине стола.

Пили за удачный поход, князь Владимир был весел и в себе уверен. А закончился пир жертвоприношением быка, но не на камень Перуна, а на камень Стрибога. Но ведь это же делалось и перед другими дальними походами. Перуну же обычно жертвовали после победы. Оставалось только гадать, как и почему возникли слухи о походе Владимира за новым богом.

Глава 9

Поход за богом

Выросшему в новгородских лесах Ладомиру причерноморские степи не понравились с первого взгляда.