- Не поздновато ли гостевать удумали? - спросил насмешливо Войнег у прибывших.

- А ты здесь уже за хозяина? - криво усмехнулся Шолох.

- Хозяин или не хозяин, но в дом зван.

Шолох постучал мягким сапожком по настилу двора. То ли сбивал киевскую грязь, то ли пробовал крепость тесин, не сгнили ли без хозяйского догляду. Владимировых мечников было около десятка, и они уже начали растекаться потихоньку по двору. Бледная Людмила стояла у крыльца и на ее лице был ужас.

- Есть у нас донос, что изменник княж Владимиру, боярин Блуд, прячется на своём подворье. Вот мы и пришли проверить.

- Я уже проверил, - холодно сказал Ладомир, глядя прямо в лицо княжьему любимцу. - Боярин Мечислав либо сгинул, либо ушёл с Ярополком в Родню.

Шолох вильнул глазами влево, вправо - видимо количество видоков, высыпавших на подворье его смущало. Потом, приблизившись к Ладомиру, он шепнул ему на ухо:

- Это усадьба врага Владимира, коли и пограбим, так никто слова против не скажет.

- Коли боярин Мечислав князю Владимиру враг, то пусть про его вину объявят всему Киеву, - громко проговорил Ладомир. - А зорить его усадьбу без слова князя я не дам.

Говорил Ладомир не для Шолоховых ушей даже, а для собравшихся у ворот киевлян, которые настороженно ждали, чем закончится спор между новгородскими мечниками. Один дом разграбят, другой, а потом войдут в раж, так что их не остановит сам князь Владимир.

Шолох смотрел на Ладомира с ненавистью, но и задраться повода не было. Да и небезопасно ссориться с Волками. Князь Владимир в отношении боярина Блуда слова своего не сказал, а киевским выборным твёрдо обещано, что ратники город зорить не будут, и коли кто против его указа пойдёт, то с того спросят по всей строгости. Шолох рассчитывал пограбить втихую, а при стольких глазах затевать свару - себе дороже.

- Ладно, Ладомир, - сказал он глухо, - попомнишь ты Шолоха.

Владимировы мечники, недовольно переговариваясь и злобно кося глазами на ухмыляющихся Волков, потянулись за ворота Блудовой усадьбы вслед за своим предводителем. Собравшаяся у изгороди толпа не издала ни звука, а только проводила глазами павших в сёдла мечников, пока они не скрылись в ближайшем переулке.

- Закройте ворота, - приказал Ладомир челядинам и не оборачиваясь пошёл в дом.

Наверное, за эту защиту чужого гнезда и выпала Ладомиру честь провести ночь в ложнице хозяина. А боярин Блуд любил, видимо, поспать с удобствами, во всяком случае, такого роскошного ложа Ладомиру ещё видеть не доводилось. Ну разве что ложница сожженного боярина Збыслова была не хуже, но тогда Ладомиру не хватило времени, чтобы полюбоваться ей вволю. А сейчас он с удивлением наблюдал, как суетятся челядинки, перетряхивая боярские пуховики. Людмила стояла у дверей, внимательно приглядывая за работницами, не давая гостю разгуляться по женским бокам. Челядинки справили своё дело и покинули ложницу, опустив очи долу, скромнее скромного, а хозяйка осталась у дверей и, если судить по встревоженному лицу, собиралась о чём-то поговорить с гостем. Ладомир не удержался и присел на ложе. Ощущения были настолько необычными, что он даже хмыкнул от удовольствия. До сих пор он спал только на звериных шкурах, а то и просто на голой земле.

- Ты какого роду-племени, Ладомир? - спросила Людмила.

- Из древлянский старшины, рода Гастов, но в роду я последний.

- Проси княж Владимира, чтобы вернул дедину.

- А что я с теми землями делать буду? - усмехнулся Ладомир.

И вновь привиделось Ладомиру женское лицо, залитое слезами, и зарево большого пожара, в котором сгинули его родные. И всадники какие-то чудились вокруг пожарища, и от этих всадников прятался измазанный сажей Бирюч, тащивший на руках испуганного Ладомира. Бирюч не любил про это вспоминать, а Ладомир его не расспрашивал. Знал только, что согнан был его род волею княгини Ольги с древлянских земель и истреблён почти вчистую, а тех, кто уцелел, добили потом в Муромских лесах во время набега радимичей.