|
Джексом спрыгнул с его шеи на прибрежную отмель и принялся обмывать посеревшее, залитое потом тело любимца, ругая себя последними словами, – ведь это по его глупости и беспечности ближайший горшочек с обезболивающим бальзамом находился в Руате! Это же надо быть полным идиотом, чтобы не предусмотреть простой вещи – а именно, что его или Рута могли ранить! Холодная озерная вода утолила боль, но Джексом тотчас заволновался, не случится ли у Рута воспаления из за грязи. Трижды дурак – неужели нельзя было вымазать его чем нибудь более подходящим?.. Джексом хотел прочистить раны, но не решился мучить и без того натерпевшегося дракона. К тому же, чего доброго, можно было загнать проклятую грязь еще глубже. Джексом впервые пожалел о том, что поблизости не было видно файров, которые помогли бы ему вымыть перемазанного Рута. “Хотел бы я знать, – подумал он, – в каком хоть времени мы находимся?" "Это следующий день после того, как мы отправились, – объявил Рут. И добавил с законной гордостью: – Я всегда знаю, в каком времени нахожусь. – Потом пожаловался: – Спина левее гребня ужасно чешется. Там осталась грязь”. Джексом принялся драить Рута песком, щадя только больную лапу и стараясь не обращать внимания на собственные раны. К тому времени, когда более менее чистый Рут отправился полоскаться на глубине, юноша едва не падал с ног от усталости. Он стоял по щиколотку в воде; маленькие озерные волны вдруг живо напомнили ему не столь уж далекий день его бунта. – Что ж, – вслух попробовал он уговорить себя самого, – так или иначе, мы все таки сражались с Нитями.. Успех этого сражения был пожизненно запечатлен и на его коже, и на шкуре дракона. "Ты только забываешь, что нам было почти не до Нитей, – напомнил ему Рут. – Зато теперь я точно знаю, как это делается. В следующий раз у меня выйдет гораздо, гораздо лучше. Я ведь быстрее любого из больших драконов. Я могу развернуться вокруг кончика хвоста и уйти в Промежуток, поднявшись всего на одну длину от земли”. Джексом с жаром и благодарностью сообщил Руту, что тот, без сомнения, был самым лучшим, самым быстрым и самым умным драконом на всем Перне – Южном и Северном. Рут поплыл к берегу, отряхивая крылья; глаза мерцали зеленым – похвала обрадовала его. «Ты замерз и проголодался, – сказал он Джексому. – Тебе больно, У меня тоже болит нога. Полетели домой!» Джексом знал, что так им и следовало поступить. Надо было помазать бальзамом ногу Рута, да и свои раны тоже. Дело за малым: кто угодно с первого взгляда опознает ожоги. Следы Нити. И как, во имя Первого Яйца, он станет объяснять это Лайтолу?.. «А зачем вообще объяснять? – спросил Рут. – Мы сделали то, что должны были сделать. Разве не так?» – Логично, – невесело засмеялся Джексом. Похлопал Рута по шее. Устало забрался на него и, не ожидая для себя ничего хорошего, послал друга домой. Сторожевой дракон басовито приветствовал их со скал. С полдюжины файров – все меченные цветами Руата – взвилось навстречу и сопроводило их во двор перед вейром. Из кухни навстречу Джексому выбежала взволнованная служанка: – Владетель Джексом, случилось Рождение! Королева вылупилась! За тобой посылали, но не смогли отыскать… – У меня были другие дела, – ответил он. – Слушай, раздобудь мне горшочек бальзама. – Бальзама? – У служанки округлились глаза. – Да, бальзама. Я немного обгорел на солнце. Очень довольный собственной изобретательностью – несмотря на то, что его трясло от холода в мокрой одежде, – Джексом поудобнее устроил Рута в вейре и заставил положить больную ногу на скамеечку. Потом, скрипя зубами, принялся раздеваться: кроме щеки, Нить обожгла ему мышцы плеча, полоснула запястье и оставила длинную борозду на бедре. |
