После этой стоянки товарищи Скотта то и дело уверяли друг друга, что им даже нравится жевать чуть теплый комковатый пеммикан и что спать в почти не отопленной палатке не так уж и холодно. Вот только шли они все медленнее, и Роберту все время приходилось корректировать свои расчеты, каждый вечер уменьшая и без того крошечные нормы керосина. А еще и Боуэрс, и Уилсон перестали вести дневники — теперь все происходившее с их отрядом фиксировал один Скотт.

На складе, названном "Серединой ледника" все немного оживились, но лишь до того момента, как из-под снега появился первый ящик с топливом. Он тоже оказался невероятно легким даже для измученных долгим переходом на голодном пайке людей, и еще до того, как его крышка была оторвана, они уже знали, что увидят внутри. Посеревшие и покрытые мелкой сеткой тонких трещин банки, в каждой из которых едва слышно булькали остатки керосина.

— Вроде и трещины-то крошечные, — растерянно пробормотал Уилсон, поднося банку к самому носу. — Неужели он так сильно через них испарился?

Ему никто не ответил. Скотт тоже вертел в руках банку, смотрел, как с ее шершавых боков сыпется в разрытый снег темно-серая пыль, и не мог понять, как такое в принципе было возможно. Как надежные и проверенные поставщики могли его подвести? Почему в прошлый раз, в первой экспедиции, менее прочные жестяные банки остались целыми? Где, в чем, кем была допущена ошибка?..

— На "Горе Хупер" должны были побывать наши, — произнес он внезапно осипшим голосом. — Даже если там керосин тоже испортился, Черри должен был потом привезти туда еще ящик. Нам надо только добраться до этого склада, дальше легче будет.

Ответом ему тоже стало молчание. И вообще ни в тот вечер, ни холодной ночью, ни на следующий день друзья почти не разговаривали. Метель стихла, но идти вперед с заново нагруженными санями по-прежнему было трудно. Под ногами хрустели выросшие на снегу ледяные кристаллы, похожие на крошечные хрустальные кустики, и Роберт, чувствуя, как они ломаются под его сапогами, испытывал какое-то мрачное удовольствие. Эта созданная природой красота, которой он в свое время так восхищался, теперь выглядела насмешкой над ним и его изможденными голодными товарищами.

Около полудня Уилсон начал замечать, что шедший впереди него Отс словно бы слишком устал. Он часто спотыкался, а иногда начинал идти медленнее или даже вовсе останавливался на несколько секунд, так что Эдварду и самому приходилось замедлять шаг, чтобы не натолкнуться на него.

— Лоуренс, вы хотите отдохнуть? — спросил он и, чуть повысив голос, обратился ко всем сразу. — Может быть, сделаем небольшой привал?

— Да рановато еще, — со вздохом отозвался Роберт, раздавливая очередной хрупкий кристалл.

— Все нормально, я не устал! — поспешно заверил всех Отс. — Идем, как обычно!

И сани опять поползли по острым ледяным "иглам". Лоуренс больше не останавливался, но спотыкаться и хромать начал еще сильнее. Однако о помощи Отс попросил только вечером, в палатке, когда попытался переобуться в ночную обувь — снять сапоги ему не удавалось никакими усилиями.

— Господи, Лоуренс, ну что же вы молчали-то весь день?! — ахнул Скотт, когда их с Уилсоном совместными усилиями сапоги были сняты, и все увидели лилово-красные обмороженные ступни Отса.

— Да это все из-за прошлой ночи, слишком холодно было… — виновато пробормотал тот, чуть заметно кривясь от боли.