Если бы не другие исследователи, совершенно неожиданно объявившие о своем намерении плыть в Антарктиду одновременно с экспедицией Клемента Маркхема, Скотт вряд ли задумался бы о полюсе. У его людей и без этого хватало работы — кроме научных исследований, приходилось тратить много времени, охотясь на тюленей и разделывая их туши, ухаживая за заболевшими или обморозившимися коллегами и за ездовыми собаками и решая множество других, совершенно неожиданных и ужасно портивших полярникам жизнь проблем. Впрочем, они научились, хоть и с трудом, но справляться с выпавшими им испытаниями, и экспедиция могла бы в целом стать успешной, если бы не присутствие на том же материке конкурентов. Группы немецких, шведских и шотландских ученых, приплывшие в Антарктиду раньше англичан, занимались точно такими же исследованиями климата, магнитных полей и животных, что и спутники Скотта. Да к тому же, они могли еще и раньше вернуться в цивилизованный мир!

Роберт вспомнил, как они с сэром Маркхемом возмущались, узнав, что будут на берегу Антарктиды не одни, и громко скрипнул зубами. С тех пор прошло больше года, но он все равно отчетливо помнил, с каким невероятным трудом сэр Клемент пытался собрать деньги на снаряжение корабля "Дискавери" и как в то же самое время легко и спокойно строил и оснащал свой "Гаусс" немецкий профессор Эрих фон Дригальский. Потом о своих намерениях изучать Антарктиду объявили шведы, и хотя они ставили перед собой более скромные задачи — всего лишь собирались исследовать не очень большую территорию на вытянутом в сторону Южной Америки полуострове — это все равно означало, что частью славы Маркхему и его людям придется делиться еще и с ними. А еще позже, когда Клемент уже немного примирился с появлением соперников, он узнал о приготовлениях к антарктическому путешествию, которые велись в Шотландии. Эта новость окончательно вывела его из себя — он требовал от Географического общества не финансировать шотландскую экспедицию, обвинял ее организатора, Уильяма Брюса, в нечестной игре и в попытке подорвать престиж Великобритании в мире, но к его словам никто не относился всерьез. И в результате теперь в белых снегах самого южного континента работали сразу четыре экспедиции. Каждая из которых могла вернуться домой в ореоле славы — и затмить ею всех остальных.

Это и стало одной из причин, по которым Роберт решился изменить все планы Маркхема и попробовать достичь Южного полюса: если бы они вернулись домой, побывав там, все открытия остальных полярников стали бы гораздо менее ценными и уже ничем не угрожали бы репутации Англии. И вот теперь он и два его друга сидели в промерзшей палатке меньше чем в месяце пути до полюса и не могли приблизиться к нему ни на шаг.

В полном молчании они сложили все свои вещи и снова замерли на плотно связанных тюках: никто не решался отправиться в обратный путь первым. Из-за палаточных стен послышался негромкий хриплый лай, и Роберт болезненно поморщился. Из пятнадцати крупных и пушистых ездовых псов, которых они взяли с собой в поход к полюсу, в живых осталось десять, да и те были настолько истощены, что могли в любую минуту упасть замертво. Или еще хуже — просто лечь на землю и отказаться идти дальше, заставив самих полярников лишить их жизни. Боясь увидеть очередного свернувшегося на снегу в клубок зверя, умирающего или уже погибшего, Скотт долго медлил перед выходом из палатки — делал вид, что недостаточно туго свернул спальник, проверял, плотно ли застегнута шуба и не развяжется ли на ветру капюшон.