— Подождет. Я убегаю от этого разговора вот уже пять лет. Я устала убегать. Скажите: почему?

— Что — почему? — Он неловко переступил с ноги на ногу.

— Почему вы не дали мне тогда сольного дебюта? — Плечи Найлза поднялись в праведном возмущении.

— Вы не очень-то годились для него!

— Ложь.

Его удивление вспыхнуло, как пламя свечи, и губы вытянулись в узкую линию, словно он тоже готовился к этому моменту.

— Вы были необузданной и недисциплинированной девчонкой. Какая леди станет ходить по городу в позднее время без сопровождения? Леди, не имеющая понятия о морали, разумеется, не заслуживает престижного сольного выступления в концертном зале.

— А каким нужно быть мужчиной, чтобы соблазнить такую леди?

На щеках его вспыхнул румянец.

— Пусть я была необузданной и недисциплинированной, — продолжала она, — но я была невинна. Он угрожающе сдвинул брови.

— Я слышал, что теперь вы не так невинны. Возможно, американская публика не многое знает о вас, но я-то знаю. Я слышал о ваших концертах. Вы ведете себя так же возмутительно, как и в детстве. Но я хранил этот секретик про себя. Бостон достаточно скоро узнает о том, какого рода концерты вы даете. Мне интересно посмотреть, что подумают люди, когда увидят своими глазами то, о чем пока узнают лишь из газет и сплетен.

Она напряглась, как будто получила удар в солнечное сплетение.

— Вы предложили мне выступить только для того, чтобы меня освистали?

Он резко и коротко засмеялся.

— Может быть, тогда Бостон забудет, как ужасно было выступление Меган. — С каждым словом его голос звучал все увереннее. — Может быть, тогда они забудут, что вы должны были получить сольный дебют. Может быть, тогда они поймут, что вы его не заслуживали. Вы ничуть не лучше множества девушек, которые полагают, что можно проложить себе дорогу дешевым кокетством. Я разгадал вас!

Сознание, что он использовал ее, а потом отшвырнул, ударило Софи прямо в сердце.

Взгляды их скрестились, и он усмехнулся.

— И теперь вы покажете Бостону, что понятия не имеете о хорошей музыке, а уж тем более о Бахе.

Выйдя из здания суда, Грейсон направился в свою контору в «Белом лебеде». Нужно было наверстать потерянное время. Уже не раз его давнишние клиенты выражали озабоченность тем, что он не занимается делами. Никогда еще он не был так выбит из колеи. Но, увидев на обочине тротуара грузовую повозку, он замер на месте.

«Перевозка мебели. Лучшие в своем деле». Он бросился в дом, но там ему пришлось отскочить в сторону, потому что два коренастых человека тащили куда-то книжные полки.

Его книжные полки.

— Что за черт! — пробормотал он. Он остановил носильщиков.

— Что это вы делаете?

Тот, кто шел впереди, ухмыльнулся:

— Да вот, передвигаем.

— Зачем?

Тот пожал плечами:

— Не знаю. Спросите об этом хозяйку.

И они, поставив полки в его контору, вернулись в библиотеку, чтобы взять оттуда шкаф из орехового дерева.

Грейсон отправился искать хозяйку.

Он нашел ее в библиотеке. Услышав его голос, она повернулась к нему. Они сверлили друг друга взглядами, и все их невысказанные мысли повисли, мерцая в воздухе.

Он увидел в ее глазах ненависть, их золотисто-коричневый цвет потемнел, и зеленых крапинок не было видно. Она стояла и смотрела на него, и ему показалось, что она хочет что-то сказать. Но она равнодушно повернулась к окну.

— Что вы делаете? — сердито спросил он. Она пожала плечами.

— Выношу мебель из библиотеки.