Несмотря на свою ярость, всякий раз, когда начинала звучать музыка, Грейсон откидывался на спинку кресла и слушал, окруженный высокими полками с книгами. Софи поразила его в тот момент, когда он впервые услышал, как она играет. Но теперь ее талант действовал на него завораживающе, и он не мог себя заставить не слушать ее. Сколько раз он перелезал через горы книг и стоял в холле, испытывая мучительное желание посмотреть на нее!

Большинство музыкантов, играющих на струнных инструментах, — люди аккуратные и дисциплинированные, старающиеся держаться незаметно, чтобы не заслонять собой музыку. Они являются как бы посредниками между композитором и инструментом, и их задача — донести до слушателя замысел создателя того или иного произведения. Но в данном случае люди замечали именно Софи. Ее тело двигалось рядом с инструментом, и казалось, она подчиняет ноты своей воле, словно хочет кому-то что-то доказать.

Ее музыка ошеломляла, затягивала, увлекала его за собой, заставляла снова и снова задавать себе один и тот же вопрос — сможет ли он прожить без нее.

Он прожил всю жизнь с убеждением, что ему не по средствам быть слабым. Что же он скажет о себе теперь, когда оказалось, что он так сильно нуждается в ком-то?

Через неделю после того, как Софи рассказала Грейсону о своем прошлом, ей принесли из суда пакет. В нем она нашла документ, подтверждающий ее права на «Белого лебедя». Грейсон сдержал слово и переписал дом на ее имя. Но ничего касающегося расторжения их помолвки в пакете не было.

Что бы это значило? Что он передумал или что времени на этот процесс требуется больше, чем она предполагала?

Хотела бы она знать, какая из этих двух причин ее привлекает больше.

День клонился к вечеру, Грейсон уже ушел из конторы, и она сидела за его письменным столом и рассматривала пачку счетов, которые необходимо было оплатить.

Когда она потребовала вернуть ей «Белого лебедя», она не подумала о необходимости платить по счетам. Жизнь с огромной скоростью мчалась по неверному пути. Посмотрев счета раз сто, она уже перестала что-либо соображать. Она знала лишь то, что денег на оплату этих счетов у нее нет.

— Тук-тук.

Софи не услышала этих слов. Она уставилась на написанные от руки извещения от газовой и угольной компаний. Не говоря уже о счете от бакалейщика, который Грейсон открыл по соседству.

Она ругательски ругала себя за то, что не подумала о таких важнейших мелочах, как плата по счетам.

— Софи.

С трудом оторвавшись от ненавистных бумажек, она вскинула голову и увидела Диндру, стоявшую рядом с ней. Генри расположился в одном из шикарных кожаных кресел.

Софи постаралась улыбнуться.

— Добрый день.

— У тебя такой вид, будто ты увидела привидение, — задумчиво проговорил Генри.

Диндра рассматривала ее, постукивая длинными ногтями по своей щеке.

— Софи, что случилось? Расскажи нам. — Софи через силу рассмеялась.

— Это очень глупо, право же. Просто дела здесь идут не так хорошо, как я ожидала. — Она пожала плечами с беспечностью, которой вовсе не ощущала. — Но все уладится, я уверена.

— Это не смешно, — заявила Диндра. — Этот город не принес тебе ничего, кроме неприятностей. Ты разорвала помолвку и вернула себе дом. Ты можешь отправиться в Европу в любой момент. Я не вижу причин, почему нам нужно и дальше оставаться здесь.

— Я не мог бы высказаться лучше, — вмешался в разговор Генри и взмахнул рукой. Он задел стопку книг, и они разлетелись по полу. Генри удовлетворенно потер руки.