Софи, шатаясь, спустилась вниз, ожидая увидеть свою свиту, готовую к отъезду, и их багаж, стоящий на полу в холле. Но в просторном помещении было пусто, как и в комнатах наверху, и она без сил опустилась на ступеньку.

Они уехали, даже не простившись с ней. Хотя глупо так переживать из-за этого. Она ведь всегда понимала, что ее отношения с этими людьми держатся на деньгах. Что она нужна им лишь до тех пор, пока будет их содержать. На то они и свита. Глупо испытывать к этим людям какие-то чувства. Но она испытывает. Она полюбила Маргарет как сестру, а Ди стала для нее чем-то вроде матери.

И еще Генри. Грустная улыбка появилась на ее лице при мысли об этом человечке. Он стал для нее как брат или любимый друг, который всегда изо всех сил старается сказать что-то правильное и очень редко преуспевает в этом.

Какая же она несчастная! Купить себе друзей, а потом ждать одобрения и уважения к себе от посторонних людей!

Но тут до нее дошло, что в кухне раздается какой-то шум. Медленно, охваченная неясной надеждой, направилась она в заднюю часть дома. Распахнув кухонную дверь, она увидела Маргарет, хлопотавшую у плиты, Генри, читавшего газету, и Диндру, просматривающую какие-то документы.

— Вы еще здесь? — удивилась она, шумно вздохнув. Все трое так же удивленно посмотрели на нее.

— Конечно, мы здесь, — отозвалась Диндра, откидываясь на спинку стула. — А где, по-твоему, нам следует быть?

— Но в ваших комнатах пусто.

— Нет, просто там прибрано — для разнообразия. Мы ведь привыкли, что прислуга прибирает за нами. — Софи побледнела.

— Я прошу прощения.

— Не проси. Ты очень скоро сможешь оплачивать прислугу. Я вот просматриваю твои контракты, чтобы узнать, когда ты получишь деньги.

— А пока что, — объявил Генри, — я намерен устроиться на работу. В газетах полно разных объявлений.

— Ты хочешь сказать…

Слова замерли у нее на губах. Маргарет торопливо подошла к ней.

— Мы будем с тобой. Есть у тебя деньги или нет. Есть у тебя будущее или нет. Кто знает, чем кончил бы каждый из нас, если бы однажды ты нас не подобрала. Теперь для нас пришло время расплатиться с тобой.

— Но как же твоя кузина?

— Моей кузине я не нужна, она во мне не нуждается. Мое место здесь, с тобой.

Софи обняла эту строго одетую женщину, которая стала ее другом.

— Я тебя люблю.

Генри вскочил со стула.

— Я тоже хочу, чтобы меня обняли!

Мгновение — и они уже обнимались втроем, и только Диндра не присоединилась к ним. Она по-прежнему сидела за столом, и на лице у нее было какое-то странное выражение — одновременно задумчивое и презрительное.

— Иди же сюда, Ди, — ласково позвал Генри. Диндра бросилась к друзьям, засмеялась и обняла их.

— Мы все уладим, — пообещала Маргарет.

— Не сомневайся, — добавил Генри.

Они отошли друг от друга с улыбками на лицах.

— Спасибо. — Софи переполняла радость. Она взяла в руки газету. — Генри, как насчет того, чтобы я тоже посмотрела эти объявления? Я тоже хочу устроиться на работу.

— Ни в коем случае! — возмутилась Диндра, снова напустив на себя деловой вид. — Тебе нужно заниматься. Ты должна выступить в концертном зале, чтобы мы могли получить деньги; потом мы вернемся в Европу.

«Вернемся в Европу». Больше ей ничего не остается, поскольку в жизни отца для нее нет места. И пока она не получит деньги за весенние и летние турне, она не сможет оплачивать дом своего детства.

После всех сражений она все еще может потерять «Белого лебедя».