Софи растерянно отвернулась. Но он осторожно взял ее за подбородок и снова повернул к себе. Она посмотрела ему в глаза и подумала, что никогда в жизни не видела такого одиночества.

— Вы мне нужны, — прошептал он. — Вы — моя слабость, Софи. И я не позволю вам уйти.

От этих слов у нее замерло сердце, и вдруг она поняла, что этот сильный, мужественный человек считает, что не может позволить себе быть слабым.

И сразу возник вопрос — почему?

Глава 22

В субботу, в день выступления Софи, Эммелайн принесли записку.

«Пожалуйста, повидайтесь со мной. Отель „Куинси-Хаус“. Номер 3А».

Подписи не было. Но она знала, кто это написал.

От прикосновения к этой записке сердце у нее подпрыгнуло. Она смотрела на его смелый почерк, знала, что он держал в руках этот листок бумаги, и по телу у нее побежали мурашки.

Погрузившись в горячую благоухающую воду, Эммелайн думала о Ричарде. Жизнь казалась ей прекрасной, но подернутой туманом, как отражение в запотевшем зеркале. Записка выпала из ее пальцев и медленно опустилась на маленький восточный коврик у ванны.

Час спустя, одевшись с особой тщательностью, Эммелайн спустилась вниз.

Господи, что же она делает? Ускользнуть из дома точно своенравная девчонка! Опять! Но она не может отказаться от этих встреч. Она мечтала вновь ощутить прикосновения его рук, увидеть ласковую улыбку, услышать очередной рассказ. Все это было. Только поцелуев не было никогда.

Но скоро этому придет конец. Ричард сказал уже, что не собирается больше ждать, терпение его истощалось, его губы бывали так близко от нее, что она ощущала исходящий от него жар.

Неужели она поступает дурно, если учесть ее отношения с Брэдфордом?

Этот вопрос постоянно вертелся у неё в голове, когда Ричард был рядом.

День был прекрасный, лучи солнца свободно проникали через открытые окна. Ленч уже был заказан, до вечера она никому не понадобится. Вечером они идут на концерт, о котором говорит весь Бостон.

Грейсон прислал сказать, что вскоре привезет билеты.

При мысли о том, что у Грейсона и Софи что-то не ладится, Эммелайн нахмурилась. Они не были счастливы, хотя она понятия не имела, в чем причина их конфликта.

Когда она на днях поинтересовалась, что происходит, Грейсон с чопорным видом поцеловал ее в лоб и сказал, чтобы она не волновалась.

Как будто она маленькая девочка, которой не стоит ломать свою маленькую головку над проблемами взрослых.

Ей хотелось сделать ему выговор. Она ведь его мать. Она старше, мудрее. Сын как-то упускает это из виду.

Почему это дети, становясь взрослыми, думают, что знают больше своих родителей?

Погрузившись в размышления, она, ничего не замечая вокруг, протянула руку, чтобы открыть дверь.

— Ты уходишь?

Эммелайн похолодела, рука ее повисла в воздухе, ридикюль болтался на запястье.

— Брэдфорд, я тебя не заметила.

Он стоял в дверях кабинета и смотрел на жену, держа в руках книгу. Он был очень красив, она не могла это отрицать, но при этом очень жесток. Сердце у нее забилось, она почувствовала, как щеки ее вспыхнули от стыда.

— Куда ты идешь? — спросил Брэдфорд. Эммелайн посмотрела на него и опустила глаза. Чтобы выиграть время, она начала разглаживать складки на платье.

— Просто так. Пройтись. — Рука ее замерла, и она подняла глаза. — Если только у тебя нет предложения получше. Вообще — то мне вовсе незачем выходить. Я могу остаться дома, с тобой.

Седые брови Брэдфорда сдвинулись.

— Предложения получше? О чем ты говоришь?

Она шла к нему, шаги ее были решительными, тихий шелест длинной юбки дневного платья отскакивал от стен высокого холла.