-  Ладно, - сказал я. - Макарка, передавай бутылку. Пойдем за закуской.

    -  Не за закуской, а за едой! - воскликнула Нинка и топнула ножкой. Правда, сейчас на ногах были гольфы и сандалии. Я покрутил головой. Куда идти? Собственно, сейчас мне было решительно все равно. Говорят, что у нервной системы человека есть определенный порог раздражимости, после чего она уже ни на что не реагирует, даже если перед тобой явится во плоти сам архангел Гавриил в рабочей униформе, то бишь в белой хламиде и с крыльями. Я сказал:

    -  Пойдем в лес. Ты же говорила, что видела здесь людей на осликах и коровах, что ли?

    -  Видела. Это еще вчера. Они ехали во-он по той дороге в лес.

    Я глянул в направлении, указанном Нинкой, и в самом деле увидел дорогу, уходящую в лес. «Ну что же, - подумал я, - пойдем по ней, а там, быть может, попадется лесной источник, где можно помыться, или даже какой-нибудь…. Гм… населенный пункт. Или хотя бы лесничество, сторожка. Да и жрать хочется, в самом-то деле. Главное - по пути не накушаться этим чертовым портвейном без начала, без конца. Выкинуть бы его подальше от искушения, да… слаб человек, слаб. Вот исполнится мне двадцать три года, брошу выпивать совсем!» - решил я с той же ослиной категоричностью, с которой писал заявление в милицию.

    -  Попутку бы… - донесся до меня телятниковский скулеж.

    -  Пешком пройдешься! Тебе худеть надо.

    -  Винни, я тоже что-то жрать хочу. Как Нинка… Нина. Я как перенервничаю, так жрать хочется, сил никаких нет.

    -  Ты же илу наелся. Передавай бутылку…

    -  Ил малокалорийный. Бери…

    Под аккомпанемент такой незлобивой беседы мы вошли и углубились в лес. Источник нашли почти сразу же. Вода была такой холодной, что обжигала кожу, но смывать корку уже подсохшей грязи, смешанной с тиной и ошметками загустевшего ила, было истинным наслаждением. Макарка только повизгивал. Помывшись, постирав одежду и выжав ее, мы мутно переглянулись и поняли, что опять что-то не то. Макарка заплетающимся языком (не выпуская проклятой бутыли!) решил объявить перекличку на первый-второй. Уже из этой идиотской фразы я понял, ЧЕГО не хватает. Точнее, кого.

    Пока мы приводили себя в порядок, Нинка пропала.

    Удостоверившись в этом, я сел задницей в тот самый источник, в котором только что полоскал свою одежду (а потом тщательно выжал и надел на себя - быстрее высохнет, да и прохладнее так в душный вечер). Макарка привычно протянул мне панацею от всех бед и напастей в виде бутылки с искривленным горлышком… ну, вы знаете! Но тут я, кажется, даже не заметил ни Телятникова, ни бутыли. Еще бы!.. Девчонка пяти с половиной лет от роду на ночь глядя потерялась в незнакомом лесу, в месте, где черт знает кто может водиться. Причем включая упомянутого черта. Но тут же я взял себя в руки и рассмеялся. Чего это я?.. Да она без моего ведома бывала в этом месте уже не раз, и ничего! А я тут развожу панику. Нет, таких, как я, не берут в разведку. Даже если разведывают всего лишь… ну, скажем, планировку женского общежития какую-нибудь. А Нинка… Конечно, эта маленькая паршивка разыгрывает нас.