Серой была не только шляпка, но и длинное пальто, и туфли. Почти как у Иванны. Валерия неожиданно для себя осознала, что имеет большое преимущество перед окружающими. Быть серой мышкой порой удобно. Мышку недооценивают, и это дает ей возможность действовать неожиданно, узнавать то, что не предназначено для чужих ушей.

«Ну, Иванна», – с долей удивления и одобрения подумала Валерия. Девушка привыкла, что в своем обычном имидже – черной косухе, яркой футболке, тяжелых сапогах – привлекает слишком много внимания. А теперь ни один прохожий не обернулся вслед серой мышке, взгляды скользили мимо. А ведь шла Валерия отнюдь не по безлюдной улице.

Она неожиданно для себя отметила, что железная леди, несгибаемая Иванна, обладает не только довольно незаурядным умом, но и завидной хитростью. Не настолько уж она и прямолинейна.

Так, девушка брела по тенистой улице мимо невысоких домов, магазинчиков и тополей, наслаждаясь своей незаметностью. Швейная мастерская и салон Жиля Рожера находились рядом с Южной площадью. Лера бывала там пару раз. И сейчас она легко нашла дорогу к аккуратному белому зданию с вычурной позолоченной витриной. Ее украшали пышные, яркие, но такие безвкусные искусственные цветы. На витрине были выставлены костюмы и платья, такие же изысканные и кричащие, как все остальное. На вкус Валерии, Жиль шил слишком пестрые и экстравагантные вещи. Но, тем не менее, его услуги пользовались большой популярностью среди жителей города N.

Лера остановилась напротив двери с вывеской на французском языке: «Jour de mai». Майский день – так назывался салон.

На улице было свежо, но не холодно, в воздухе витал аромат расцветшей черемухи и где то неподалеку пел соловей. Валерия отметила, что соловьи нынче странные. Мало того, что запели в мае, так еще и днем.

Она подошла ближе, и увидела бумажку, приколотую над дверной ручкой.

– Закрыто до понедельника, – прочитала вслух.

Пожала плечами и открыла дверь.

Тоненько зазвенела «музыка ветра». На ее голос из за голубой занавески, скрывающей подсобное помещение, вышел хозяин магазина. Слишком утонченный для мужчины, он, тем не менее, пользовался успехом у дам. Темноволосый, голубоглазый француз, несколько лет назад получивший Российское гражданство, всегда казался Валерии слишком манерным.

Сейчас, как обычно, он был элегантен и учтив.

– Bonjour , прельестница, – Жиль галантно поклонился и сделал рукой замысловатое «па». – Прошью прощьения, но салон закрит. Ви не вьидельи вивеску?

– Видела, – не моргнув глазом, ответила Валерия. Она прошла вперед и задумчиво провела рукой по нежно розовому шелковому лоскуту, висящему недалеко от входа. – Но я не покупатель. Мне нужно с вами проконсультироваться по поводу одной необычной пуговицы. Я заплачу.

– Пуговьицы? Что жь, даваите посмотрьим, – француз обошел Валерию и встал у окна, поближе к свету. – Но у менья мало врьемьени.

– Я вас не задержу, – пообещала Лера. Она достала сотовый телефон, куда скинула фотографию пуговицы из материалов дела о смерти Ирины Глазовой. Материалы ей помог достать Женька, друг, гениальный хакер, взломавший базу данных полиции.

Валерия отыскала снимок – позолоченная пуговица с черными вкраплениями и изящным вензелем AL.

– О, – тонкие брови француза удивленно поднялись. – Я думал, у вас, эм… настоящая пуговьица. По фотографьии опрьедьелить сложно… Апчхи! – он чихнул, прикрывшись изящным кружевным платком. – Pardon , мадемуазель. Прокльятая аллергия… Что именно ви хотите узнать?

– Что необычного в этой пуговице? И почему на ней стоит вензель французских аристократов, Аделарда и Люсии д'Артуа?

Жиль, прищурившись, рассмотрел фото.