Похоже, наш декан дружил с д'Артуа, на фотографиях они вместе. Но на одном из фото был изображен монастырь. А на нем крест – точно такой же, как на одежде тамплиеров. Кроме того, Шильцу было незачем убивать их, кроме камней. Франция интересовала его только из за футарка.

Расправившись с родителями мальчика, Аркадий Шильц, или же его отец, сжалился над ребенком. А может сохранил ему жизнь по другим причинам. Скорее всего, да – по другим. Он умудрился подделать документы, привезти его в Россию, и выдать за своего сына. Правда, об этом сыне скорее всего мало кто знал. Чтобы присматривать за ребенком, он нанял няню.

Все, что осталось у мальчика от родителей – это пуговица. Я предположила, что он помнит ее, потому что видел как убили родителей. Сцена насилия глубоко врезалась в память ребенка. Думаю, именно из за этого Шильц решил его «убить». Мальчик все помнил, и со временем мог стать опасен. Поэтому он устроил пожар, а Антонова, возможно, видела, как в огонь подбросили тело другого, уже мертвого ребенка. Ведь она говорила, что мальчик жив. Ей никто не верил. А она нашла на пепелище пуговицу – на пуговице до сих пор сохранились следы сажи, это видно по фотографии из материалов дела.

Шильц же, зачем то, решил сохранить мальчику жизнь, и вернул его во Францию. Не знаю точно, но рискну предположить, что там его обучали в какой то секте, или обществе, ордене… одним словом, где то обучили убивать. Вырастили идеальную машину, безжалостную и верную своему хозяину. А хозяином стал Аркадий Шильц. Жиля отправили в Россию работать на того, кто отдал его на обучение. Возможно, все эти годы Шильц оплачивал обучение, этого я не знаю.

Главное, чего он боялся – если Жиль увидит пуговицу, он может вспомнить. Если вспомнит – направит все свое мастерство против своего же хозяина. С такими догадками я пошла к Жилю. И мои предположения подтвердились. Увидев фотографию пуговицы, он переменился в лице. А потом – ты сам это видел – он шел по нашей улице, с той стороны, где расположен дом Шильца. Он брал с собой соловья, но почему то не убил шефа.

Вот тут, видимо, и пригодился компромат, собранный Шильцем на своих псов. Шильц пригрозил, что если Жиль перестанет его слушаться, материал попадет в руки полиции. И Жилю пришлось повиноваться. Но порванная фотография и разбитая ваза говорят о том, что он едва ли смирится. Поэтому теперь Шильц получил бомбу замедленного действия.

– Постой… – Леонид вдруг помрачнел. – А что, если Жиль рассказал Шильцу, кто показал ему пуговицу?

Лера вновь ощутила струйки жидкого азота на спине.

– Я об этом не подумала, – сказала она. – Но… теперь это уже неважно. Я сама по себе, ты – сам по себе. У тебя есть все необходимое, чтобы отомстить шефу. Ты свободен. Да, ночь можешь переждать у меня. Если тебе некуда идти…

– Спасибо, – немного помолчав, сказал Смолин.

* * *

…С момента их разговора прошло несколько часов. Сейчас Леонид дремал в кресле, а Лера пыталась успокоиться…

Она осмотрелась, раздумывая, чем бы заняться. В комнате царил полумрак – горела лишь одна настольная лампа.

На табурете сиротливо стояли грязные баллончики с аэрозольной краской.

Лера встала из за стола, и к ней тут же бросился Гаджет – начал ходить восьмеркой между ног, громко мурлыкать и выпрашивать вкусняшку.

– Тихо, – шикнула Лера и потрепала кота за ухом. – Ты уже две миски схомячил.

– Мяк, – кот посмотрел на нее большими влажными печальными глазами.