Лера вздохнула и покачала головой.

– Странно. И ты ничего не разрушил? Туалетная бумага цела, шампуни на месте, лужи нет… Ну выходи, пленник.

Кот неспешно и вальяжно вышел из ванной, и направился к своему любимому креслу. А его хозяйка пожала плечами, снова посмотрела на часы. Двенадцать пятьдесят.

– Успеем, – успокоила она себя, накинула черную куртку и взяла поводок.

Арчи радостно подбежал и нетерпеливо застыл у двери. Он терпел с самого утра – из за всех этих событий Лера не успела его выгулять, но ньюф отличался железной силой воли. Не зря его дрессировал сам Елин. Да и гулял он в последний раз в одиннадцать вечера, так что безропотно дождался, пока хозяйка вернется домой.

Но сейчас ему не пришлось долго ждать. Лера прицепила поводок к ошейнику, захватила маленькую сумочку с пакетом и лопаткой для уборки за своим мохнатым товарищем , и вместе с Арчи вышла из комнаты.

В кармане тихонько побрякивал ключ от дома Крымовых. Валерия взяла его из глиняного горшочка, притулившегося в углу полочки над входом. Он всегда лежал там, на всякий случай. Правда, об этом знали лишь Валерия и Антонина Федоровна. Даже Женя не знал, что есть запасной ключ. Конечно, они с Милой общались, но у них было мало общих тем, и парень крайне редко заходил в гости к двоюродной сестре.

На улице по прежнему было тихо и безлюдно. Ветерок прогнал по дороге случайный лист, оттаявший после зимы.

Девушка с собакой пересекли десять с лишним метров и остановились перед белым невысоким заборчиком, окружающим светлый, приветливый дом некогда счастливой семьи. Даже теперь он глядел веселыми глазами окнами с голубыми занавесками и цветущими фиалками, еще не подозревая, что в него, возможно, никто не вернется.

Мила любила фиалки.

– Арчи, жди здесь, – велела Валерия, накидывая поводок на столбик у забора. Пакет и лопатку она положила рядом. Послушный пес сел на траву и лениво посматривал по сторонам. А его хозяйка, скрепя сердце, подошла к двери и повернула ключ в замке, помедлив всего пару секунд.

Дверь открылась бесшумно.

Лера бывала здесь не раз, но за последний год Мила сделалась затворницей и никого не желала видеть. За все это время она лишь однажды пригласила своих близких людей – Антонину, Валерию и Женю – на ужин. Пытаясь вернуть жену к жизни, Антон едва её на это уговорил.

Ужин тогда не удался.

Лера зашла в дом, и ощутила привычный запах корицы. Антон всегда был отменным поваром, а больше всего любил готовить сдобные булочки с корицей и медом. В их доме всегда пахло специями – должно быть, и на этот раз они брали на лодочную прогулку такие булочки, а запах не успел выветриться.

Но еще один запах заставил Валерию застыть в дверях. Пахло сигаретами.

Ни Антон, ни Мила никогда не курили. Оба не переносили запаха табака, а Антон и вовсе был ярым сторонником здорового образа жизни. Однако, даже аромат корицы не заглушил запах сигарет.

В доме кто то был.

Конечно, полиция уже побывала здесь. Дом не опечатали, потому что не нашли ничего стоящего – и потому, что об этом попросила Антонина Федоровна. Но ни один из сотрудников не стал бы курить во время обыска, и тем более в чужом доме. Она знала, что у Елина с этим строго, хотя сам он и баловался табаком. Кроме того, запах был едва ощутим и, казалось, пахла прокуренная одежда. Одежда человека, который находится где то неподалеку.

Валерия осторожно осмотрелась. Ничего необычного – светлые обои, сиреневый шкаф с одеждой и зеркальной дверцей, пушистый коврик на полу, у входа в гостиную. Дом Крымовых даже теперь встречал гостей приветливо. Не верилось, что радушные хозяева больше не выйдут навстречу. Никогда.

Взгляд зацепился за неровную черную полосу на шкафу. Трещина. Только из за нее шкаф еще не продали.

За последний год Антон продал почти все, что они имели – мебель, технику, драгоценности.