– Меня зовут Игорь. Не Игорек! – раздраженно отозвался из дальнего угла тощий, похожий на крысу, паренек. По сравнению с крепким, исколотым татуировками, Сергеем, он казался костлявым и хилым.

– Ладно тебе, Игорек, – весело повторил верстальщик.

– Серега, да отстань ты от него. Пусть называется, как хочет, – махнула рукой Даша.

– Есть отстать! – отрапортовал Сергей. – Так ты какими судьбами? Если тебе нечем заняться в субботу, можем встретиться, хорошо провести время…

– Ой, ну хватит, – фыркнула Даша, – не до того сейчас. Тут новый материал подкинули. Я побегу, если что, ты Гущину скажи, что я статью про задержанные пенсии завтра допишу и ему на мыло скину. Ок? Ну все, меня нет!

Сергей укоризненно посмотрел на Дашу:

– А я яй! Как не стыдно, лучшая журналистка, а статьи вовремя не сдает! Гущину это не понравится. Он тебя на завтрак скушает.

Игорь Семерядов в своем углу скривил без того неприятное острое лицо с маленькими крысиными глазками, и язвительно добавил:

– Давно пора… Таких выскочек только поискать.

– Ты бы завидовал молча, – Сергей резко переменился в лице и с угрозой посмотрел на Игоря. – С такими как ты такие как я долгих бесед не ведут, – и презрительно добавил, – Игорек.

– Вот только не надо мне угрожать, – огрызнулся Семерядов, но больше спорить не стал.

На злобное тявканье Сергей только усмехнулся, даже не взглянув на коллегу, и вернулся к работе.

Самой Даше было плевать на Семерядова с высокой колокольни. Так же, как и на консервативного начальника, которому нужна была только текучка про пенсионеров, городские праздники и котят на дереве. «Гущин – парадокс современной журналистики», – говорила Даша. – «Все гоняются за сенсациями, он – за котятами и новостями брежневских времен».

На самом деле амбициозной девушке был тесен этот городок N с его незатейливыми событиями. Она действительно была одаренной журналисткой, с хорошо подвешенным языком и обаятельной располагающей внешностью. Невысокий рост только придавал ей очарования, как и очки, за которыми большие голубые лучистые глаза казались и вовсе кукольными. Кроме того, молодая журналистка владела английским и французским, а главное – обладала нюхом на громкие дела. Она втайне мечтала перебраться в Москву, сделать там настоящую карьеру – и у нее были на это все шансы. Если бы не одно «но». Мать инвалид, за которой требовался постоянный уход. После травмы позвоночника, полученной в автомобильной аварии, женщина оказалась прикована к постели, и большую часть времени проводила в инвалидной коляске. Это «но» перевешивало все остальное. Даша мечтала, но никому не рассказывала о своей мечте. Она зарабатывала деньги на лекарства, но их не хватало на то, чтобы поставить мать на ноги. Нужна дорогостоящая операция, а скопить на неё, работая в провинциальной газетёнке, практически невозможно. Пожалуй, в Москве удалось бы, но чтобы туда уехать, нужны средства на первое время, на сиделку для матери. А их не было. Поэтому Даша смирилась, и старалась разыскать в городке хоть что то интересное. И иногда ей это удавалось. Она никогда не унывала, и, возможно, поэтому ей везло.

После звонка от одного из свидетелей с Лебяжьего озера, хваткая девушка поехала в полицию. Все, что она знала на тот момент – произошло убийство, погибла женщина, подозревают ее мужа. Все.

Но следователь даже не стал слушать назойливую журналистку, а Иванна ограничилась коротким: «без комментариев».

Даша рассерженной фурией вылетела из здания полиции, спряталась в тени клена, и постаралась успокоиться.

– Ничего, Лапшина, еще и не такие крепости штурмовали, – сказала она себе, оценивая ситуацию.