За последний год Антон продал почти все, что они имели – мебель, технику, драгоценности. Денег не хватало – он нанимал лучших врачей для Милы, лучших психотерапевтов. И все таки это было странно. Крымовы никогда не жили бедно, не могут же услуги психотерапевта стоить таких денег. Хотя, Антон возил Милу даже за границу, так что возможно все. Леру беспокоило не это.

Она осторожно прошла по коридору до двери в гостиную. Запах табака стал почти неощутим.

Когда Валерия решила, что ей померещилось, с улицы донёсся грозный лай Арчибальда. Он рвался с поводка, однако не с такой силой, чтобы его порвать. Хотя мог бы – и Лера это знала.

Она выбежала на улицу, и за секунду успела сообразить, что кто бы не выбежал из дома, он скорее всего прятался в шкафу и выскочил, дождавшись, когда она пройдёт в комнату. Мимо Арчи он побежать не мог, пес лаял направо – значит, человек направился туда.

Но девушка успела увидеть лишь край грязно зеленой куртки из за угла дома. Она в два прыжка преодолела расстояние, но за углом никого не оказалось. Никого, кроме черного ворона, одним глазом щурившегося на Валерию. Ворон казался большим и противным на фоне светлого дома и первых юных листочков яблони.

Лера не стала искать человека и преследовать его, он давно уже скрылся: за домами можно отправиться куда угодно, минуя чужие участки и сады.

В последний раз взглянув на птицу, девушка вернулась в дом. Время поджимало.

Обыск не занял много времени. Для Валерии это было обычным делом. Она не знала что ищет, но определенно – что то, за что зацепится глаз. Что то, что лежит не на своем месте.

Вот как эта книга.

Мила любила читать. Несмотря на свою кажущуюся легкомысленность, а порой и глупость, она относилась к тому типу людей, которые при бешеном темпе современной жизни успевают наслаждаться неторопливым слогом поэтов Серебряного века, наизусть цитируют Шекспира и восхищаются фортепианными концертами Чайковского. Редкость в наше сумасшедшее время.

Все книги в доме Милы всегда стояли в алфавитном порядке, корешок к корешку. А этот маленький томик Булгакова не только стоял после Бунина (хотя должен был стоять до, как и положено по алфавиту), но и оказался кощунственно перевернут вверх ногами. И Лера сразу это заметила.

Полиции же было совсем не до того, чтобы рассматривать корешки книг.

Возможно, во время их приезда книга стояла на своем законном месте. Кто то, кто побывал здесь после них, искал именно эту книгу, что то в ней нашел, и вернул на место – но не туда, откуда взял.

– А может быть и не нашел, – усмехнулась про себя Валерия, открывая книгу.

Внутри не оказалось ничего – ни листочка, ни тайника. Однако, Лера снова заметила деталь, которая, должно быть, ускользнула от глаз ее предшественника.

Бумага на внутренней стороне обложки была аккуратно отклеена и приклеена вновь. Настолько аккуратно, что об этом говорил лишь слегка сморщившийся уголок.

– Мила, прости, – вздохнула Валерия, отрывая бумагу. Такого отношения к книге её подруга бы не пережила.

Бумага с всхлипом отошла от обложки, открывая под собой спрятанный листочек. Смятый, и снова расправленный, он был аккуратно вложен между обложкой и форзацем, как в конверт.

Валерия не стала портить книгу окончательно, а взяла листочек двумя пальцами и аккуратно вытащила его.

Ровным, почти идеальным почерком, на нем были написаны цифры и одна буква – К. Правда, буква едва уместилась, и находилась на самом краю небольшой записки.

Раздумывать, что обозначают эти знаки, времени не осталось. Книга вернулась на место, листочек отправился в карман. А Валерия собралась уходить. Но у дверей ее остановил тоненький писк. Сработал автоответчик.

«Вот и новости», – на автомате подумала Лера, отстраненно глядя на мигающий огонек телефона.