Когда под ногой новой посетительницы скрипнула ступенька, Никифор Артемьевич машинально, не поднимая седой головы, произнес:

– С собаками нельзя. Взрослый билет – двести рублей, детский – семьдесят. На двадцать минут. Семечки и плюшки оставляем на берегу. А то, ишь ты, моду взяли – сорют, а нам потом убирать!

– Строго у вас тут, – улыбнулась Лера. – А вот если я ну прямо таки мечтаю взять с собой плюшку? Неужели моя заветная мечта разобьется о камни жестокой реальности?

Лера подумала, что неплохо было бы для должного эффекта театрально закатить глаза, но дед на нее даже не взглянул. Поэтому она оставила Арчи возле ступенек, подошла к столику, за которым сидел сторож, и заглянула в сканворд. Дед раздумывал над «Чахтицким чудовищем».

– Батори, – подсказала девушка.

– Гляди, и правда, – хмыкнул дед, вписав слово огрызком карандаша в маленькие квадратики.

После этого он соизволил взглянуть на посетительницу.

– Чего изволите? – на этот раз его обращение прозвучало гораздо вежливее, несмотря на грубоватый полу деревенский говор.

– Вы слышали, что произошло сегодня утром на озере?

Дед насупился, подозрительно прищурился и сказал:

– А ты, часом, не из полиции? Так сколько можно уж говорить – не знаю я ничего! Ничегошеньки!

– Я сама по себе, и не имею к полиции никакого отношения. Мне нужно переговорить с другом Антона Крымова.

– Хмм… а ты точно не из полиции? – дед почесал затылок. – Да и правда, не похожа, больно молодая… зеленая еще. А тебе на что Димка Груздев? Про него даже полиция ничего не знала!

– Я тоже. Но очень хочу узнать! Он здесь?

– Ишь ты, хочет она… – ухмыльнулся дед. – Уж за кем, а за Димкой в жизни девки не бегали.

– Просто позовите его, и все, – отрезала Лера, нахмурившись.

Дед взмахнул рукой, и уронил карандаш:

– Так ты обиделась неуж? Не держи на старика обиды, я ж это так, про девок то… – он полез под стол, нашарил карандаш, и из под стола добавил. – Я бы и рад позвать, только нет его. Сгинул покуда.

– Что вы хотите сказать? – Рижская стиснула край стола, но голос звучал спокойно. – Он что, тоже умер?

– Да Господь с тобой! – перекрестился Никифор, вылезая из под стола. – Я ж не про то! После того, как полиция приезжала, худо ему сделалось. Он и так то второй день гриппует, а тут с сердцем поплохело, домой отпросился. Видать, не скоро увидим его.

– А вы не в курсе, кто для Крымовых лодку на другой берег перегнал?

– Перегнал? Странная ты… – он смерил Валерию подозрительным взглядом. – Ну да мое дело маленькое, пусть Михалыч сам со шпионами разбирается. Мне то откуда знать, кто да почему? Я тут зачем штаны просиживаю – слежу, чтоб порядок на станции был и собак никто не провел. А то ведь могут и лодку испоганить!

– Ну почему сразу так… Вот, мой Арчибальд, например, везде ведет себя культурно, правда, Арчи?

Пес широко зевнул в ответ, демонстрируя свое безразличие ко всем лодкам вместе взятым. Он предпочитал плавать сам, иначе зачем водолазу нужны четыре лапы?

– Все они с виду воспитанные, – дед покосился на собаку и добавил. – Пока не укачает.

– Гр… – проворчал Арчи, словно что то понял. Чтобы водолаза – и укачало?

Разговор про собак Лера завела не просто так – за это время она успела рассмотреть все, что находилось на столе сторожа и сделать соответствующие выводы. Кроме сканворда перед Никифором лежал большой журнал с надписью «Посетители».