«Отстойником» здесь называли маленькую темную и сырую каморку без единого окна, которую раньше использовали, как кладовку, а потом установили железную дверь и стали запирать там особо буйных подозреваемых. Антон до самого утра просидел на ледяном полу в полнейшей темноте, и в конце концов впал в полусонное состояние, близкое к обмороку.

Восемь часов вечера, 21 апреля, 2013 год

В восемь часов вечера последние люди покинули городскую больницу – осталось лишь несколько дежурных медсестер. Уборщица, по хозяйски гремя ключами, закрыла входную дверь и установила сигнализацию.

В больнице воцарилась тишина.

Пациенты спокойно спали. Некоторые еще ворочались, но уже не обращали внимания на то, что творится вокруг. И только в палате номер шесть двоих мучила бессонница.

Один из них – инвалид в коляске – даже не собирался ложиться. Он хмуро смотрел в окно, и барабанил пальцами по инвалидному креслу.

– Апчхи! – в который раз чихнул его сосед из под своего одеяла.

– Ну сколько можно?! – рявкнул инвалид, стукнув кулаком по подлокотнику. – Чихай у себя дома, достал уже!

– Я не переношу запах лекарств, – пожаловался сосед, не показываясь из под одеяла. Он отвернулся к стене, и снова собрался чихнуть, но вовремя зажал нос рукой чтобы лишний раз не нарываться на грубость.

А инвалид продолжил таращиться в окно из под тяжелых бровей, придававших ему сходство с неандертальцем. Нижняя челюсть чуть выступала вперед, усиливая сходство, а заканчивал картину массивный, коряжистый силуэт с длинными руками.

Лоб неандертальца был утянут грязно желтым жирным бинтом, из под которого сочилась красная струйка.

– Ну где там эту вешалку носит?! – проворчал он себе под нос и снова ударил тяжеленным кулаком по подлокотнику.

– Говорите, пожалуйста, потише! – гнусаво произнес второй пациент. – Я пытаюсь уснуть!

– Это ты из за своего чиха уснуть не можешь, – грубо ответил неандерталец.

Тут он насторожился, прислушиваясь к отдаленному звуку. Цок цок цок цок – звук отлетал от обшарпанных стен эхом, и просачивался в щель под дверью.

– Ну наконец то! – прорычал инвалид, разворачивая кресло.

Стук каблуков усилился, остановился возле шестой палаты, и дверь открылась, впустив струю прохладного больничного воздуха.

Вошла симпатичная, очень высокая, медсестра. Пронзительный взгляд рыбьих глаз скользнул по пациенту, который прятался под одеялом. Потом вопросительно устремился на неандертальца, и тот покачал головой. Медсестра поморщилась, и звонко проворковала:

– Пройдемте на укольчик.

Неандерталец бросил на медсестру хмурый взгляд, и крутанул колесо кресла.

Оказавшись в коридоре, он рявкнул:

– Чего ты так долго? Я уж думал, что то случилось!

– Да Лидка, дура, все никак заткнуться не могла, – у медсестры оказался неожиданно противный голос. – Как будто мне интересно слушать истории о ее любовных похождениях! Кошка драная…

– Сейчас то она где? – инвалид затормозил на повороте и осторожно завернул налево.

– Да спит уже, – скривилась медсестра. – Никак не хотела кофе пить, зараза! Кое как ее уговорила.

– А я думал, удушу этого аллергичного, пока тебя дожусь, – проворчал неандерталец. – Он такой олух!

– Тебе нужно научиться сдерживать мерзкий характер, – заметила медсестра.

– Кто бы говорил! У нас все готово? – инвалид остановил кресло напротив двери с надписью «процедурный кабинет».

– А ты как думаешь? Еще вчера доставили.

Женщина вставила в замочную скважину ключ и замок с хриплым щелчком открылся.