Смотрю на него и каменею от страха, от боли, от горечи. Боже, спаси и сохрани! Глава белой стаи когти выпустил и в плечах чуток увеличился. Только бы совсем не разозлился и полуживых наемников собственными руками не придушил. С него еще станется, на живых кожу содрать, ведь и такое о в деревнях говорили об оборотнях в послевоенное время.

Подступила ближе, попыталась вразумить. Тихонько, коснувшись ладошками его груди, отодвинуть от ложа:

- Говорите о них, словно и не люди, а ведь они живые.

Он сделал назад только шаг, больше не подался и рыкнул грозно:

- Бесеки - грязь. Горная болячка.

Как смеет барон? Не уж то забыл, что сыновей ночи в свое время и похуже называли лишь за то, что инородные, другие. Не похожие на нас, а значит звери. Та же грязь. Но король Табир запретил их трогать, сослался на помощь в войне, в защите территориальных границ и был бесспорно прав.

В другой раз я бы от одного рыка Белого варвара съежилась и постаралась спрятаться, сейчас же во мне поднялась волна возмущения. Где руки на его груди держала, там в кулаки его рубашку и взяла.

- Мой барон, так что же никто до сих пор не очистил горные склоны от этой заразы? Может быть - это полезная грязь. Своеобразная прослойка, защищающая Дакартию от врагов, - почти прошептала, - такая же, как оборотни.

- Каких врагов, идущих через горы? Вряд ли. - Ответил глухо и решительно разжал мои кулачки.

Убьет, он всех их сейчас убьет! По глазам вижу, не пожалеет.

Бесстрашная или глупая до безрассудства я ухватила его руки, сбивчиво залепетала:

- А если это политически обосновано? Вреда от них не так уж много, особенно сейчас. Посмотрите на прошедшие годы. Кровь им уже разбавили, новые устои через женщин привили. Бесеки в кои-то веки отстроили теплые дома, а еще сыром и шерстью начали торговать.

- Все равно, - рыкнул оборотень и шагнул вперед.

Отшатнулась, как от прокаженного и посмотрела на него, словно бы в первый раз. И это наш благородный барон? Оборотень, которому рады во всех пятнадцати деревнях долины? Глава стаи, что без жертв захватила четыре города под столицей Ларвии?

Не знаю, что в моих глазах увидел, но вдруг добавил злобно:

- Это гнилое племя.

- В любом случае, я не хочу брать грех на душу, - произнесла сдавленно и сглотнула горький ком. - То, что сделали они на их совести, то, что сделаю я - на моей.

Потупилась под его прожигающим взглядом, но все же, сказала:

- А я не могу оставить людей умирать, зная об их излечении. И…

- Что?

- И вас прошу мне не мешать.

Рассмеялся тихо и совсем не весело:

- Забыла? Я здесь помогаю.

- Помню. Надеюсь, вы об этом тоже не забудете.

- Надейся, - ответил в непринужденном тоне, как будто бы погоду обсуждали до сих пор.

- И не нужно на убийство меня подбивать.

- А что взамен, Аришка?

Я вздрогнула:

- О чем вы? Кому взамен, вам или им?

- Тебе, - он осмотрел меня с ног до головы и едко улыбнулся. - Ты, что рассчитываешь получить в счет спасенных жизней, помимо черной неблагодарности?

- Нет. Я вообще об этом…

- А ты подумай, - оборотень неожиданно оказался стоящим вплотную и, схватив за подбородок, властно заставил смотреть на него. Глаза в глаза. - Как тебе отплатят горные, если посчитают, что опоила их все-таки ты?

- Но я… я ничего не подливала! Это они противоядия перепили.

Голос сел, а сердце остановилось, потому что я знаю, что племенные делают с провинившимся, знаю. Отец с Захаром травником много лет назад нашли тело женщины меж скал. Я нечаянно услышала, что они обсуждали, когда пытались залить вином ужас увиденного. Слышала и до сих пор не могу забыть.

- Ситуация говорит об ином, - продолжил Белый варвар, проведя пальцем по моей скуле. - Они ели то, что было тобою приготовлено, и заставить тебя отужинать с ними Увыру не удалось.