– Ша!

– Или Ша, если тебе так нравится. Этот самый Ша, который вроде бы к горшкам имеет отношение только ночной порой, отчего-то создает совершенно постороннему предприятию наиболее благоприятный режим – от кредитования до налоговых льгот. Но я в ваши игрушки не подписывался, а потому веду себя соответственно.

– Ты ведешь себя, как малоразвитый, – Котя покачал огромной безобразной головой, под лысиной которой заключен самый мощный из всех известных мне компьютеров. – Короче, давай забирай свой иск, а с нашими демократами я беседу поимею, если что. Вообще, разве я когда-то имел быть против старого приятеля?

– Котя, дорогой, знаю, ты бы без этих моих выбрыков…

– Так оно и не требуется, – чуть громче сказал Гершкович. – Это тебе только надо или, правильнее, твоему на всю голову характеру. Ничего умнее придумать не мог, чем страну на уши подымать?

– Вы с Рябовым точно сослыгались, – пробормотал я.

– Слушай сюда, я сильно сомневаюсь, что на тебя кто-то едет, – гораздо спокойнее заметил Котя. – Явных самоубийц на горизонте не наблюдается. Но вот при желании кого-то очень сильного, ну очень сильного, тебя могут потревожить. Только я так себе понимаю, в данном разе ваши интересы имеют совпасть. Ты так мне вовремя напомнил, что тебя нанять невозможно. Но, иди знай, вдруг кто-то захочет поиметь интерес взаимовыгодного сотрудничества? Тем более, у тебя в городе твердая репутация среди властей. Понял?

– Спасибо, Котя. Я тебя всегда понимал. Иск, конечно заберу, поигрались и хватит. Только вот интересно, какая власть меня так высоко ценит – законодательная или исполнительная?

– Наверное, обе, – пожал плечами Гершкович, – но какая из них больше – трудно догадаться. Помнишь старый рассказ за плюрализм, когда мнение генсека КПСС не совпадает с мнением президента?

– Припоминаю,- мысленно благодарю Котю. – Не хочу больше воровать твое время, но у меня к тебе возник один вопрос. Нужна информация, кто, кроме тебя, продолжает торговать компьютерами в нашем благословенном городе?

Гершкович хитро прищурился и признался:

– По этой части у меня конкурентов не бывает. А все остальное? Слушай сюда, ты не делай из себя обиженного, но поговори на эту тему не со мной. Что надо, расскажет мой исполнительный директор, очень солидный человек, бывший полковник государственной безопасности.

– Знаешь, Котя, я и не думаю на тебя обижаться. Тем более, у меня тоже имеется директор наподобие твоего.

– Это ты правильно решил, – поддержала меня мудрая голова и тут же съехидничала:

– Мои кадры такие дорогие, а ты до полковников пристрастился в последнее время.

– Между прочим, – отвечаю с некоторой долей вызова, – тот полковник был не отставным госбезопасником, а действующим.

– Какая покойнику разница… Да, припоминаю, был еще один полковник. Точно отставной или нет?

– Чего только не было, Котя. С тобой спорить бесполезно. Как и со мной.

– Вот потому мы всегда могли договориться за каких-то пару пустяков. Или я не прав?

– Ты лев… Нет, Котя, извини, определение неправильное. Ты ворон, так будет вернее.

– За размеры моего носика напоминаешь? – нежно поглаживает свой клювик Гершкович.- Я таки без тебя знаю, что он может стать украшением любой Бабы Яги.

– Вовсе нет. И ты это понимаешь, потому что ворон – птица мудрая.

– Кончай своими аллегориями в мозги бить.