— А какая тебе разница? — пожал плечами пастух. — Давай, кусай поскорее, и покончим с этим делом.

Но лисица была не так-то проста.

— Ну уж нет! — сказала она. — Я и близко к тебе не подойду, пока ты не объяснишь, что означает этот шум.

Пастух вздохнул с притворным недовольством.

— Ну, хорошо. Коли ты так настаиваешь, я расскажу. Дело в том, что зимой у нас в деревне совсем не осталось еды. И я был вынужден проглотить двух щенят, которых принесла моя пастушья собака. И вот теперь щенки выросли и тоже проголодались. Думаю, они учуяли твой запах и рвутся наружу, чтобы задрать тебя.

Лиса страшно перепугалась, но виду не подала.

— Мне ничего не стоит разделаться с твоими щенками, — высокомерно заявила она. — Но, к сожалению, меня ждут неотложные дела. Так что попридержи пока свою псарню. А я скоро вернусь и уж тогда преподам хороший урок твоим псам. Будут знать, как облаивать честных лисиц!

— Ну, тебе виднее, — улыбнулся пастух. — Я придержу их, а ты поспеши.

Лисица стремглав метнулась в ближайший лесок, радуясь, что удалось унести ноги. Однако оставаться совсем уж без награды ей не хотелось, поэтому она побежала к волку.

— Ну что, братец? — сказала плутовка. — Я, как и договаривались, спасла твою жизнь. Готов ли ты сдержать свое обещание?

Волк запрокинул голову и испустил долгий грозный вой.

— Какое еще обещание? — прорычал он.

— Как же? — удивилась лисица. — Не далее как сегодня ты стоял напуганный перед пастухом…

— Во-первых, я тебе не братец, — рассвирепел волк. — Я правитель всех здешних волков. А во-вторых, хотел бы я посмотреть на того, кто посмеет обвинить меня в трусости?

И он занес свою могучую лапу, собираясь отвесить нахалке увесистую затрещину. Лиса, конечно, не стала дожидаться такой «награды» и бросилась наутек. Бежала она и думала: «Эх, нет справедливости в этом мире».

Добравшись до своей норы, лиса кое-как перевела дух, а затем строго-настрого наказала детенышам держаться подальше от людей и волков.

— Все верно, — одобрил Рыжий Ньяль. — Недаром моя старая бабка говорила: коли треска взялась плавать рядом с акулами, долго она не проживет.

— Хейя, — пробурчал себе под нос Гизур. — Надеюсь, сам ты достаточно хорошо относишься к людям и волкам, чтобы не забивать себе голову такими оскорбительными сагами, маленький Олав.

— И к богам тоже, — задумчиво добавил Онунд Хнуфа.

— Я опасаюсь только пастухов, — ответил Олав.

Раздалось несколько осторожных смешков — люди все еще не знали, как читать руны этого непостижимого мальчишки.

Внезапно в круге света возникла большая темная фигура — это Квельдульв вышел к костру. Подбородок его был воинственно выпячен, меж бровей залегла глубокая складка.

— Я последний из Клерконовых людей, — объявил он, бросив пристальный взгляд на Олава. — Меня прозвали Квельдульвом по той причине, что я берсерк-оборотень. Так вот… Сдается мне, что в последнее время у вас сильно народу не хватает. Так почему бы вам не взять к себе хорошего воина?

Я крепко задумался. Квельдульв говорил правду — люди нам действительно не помешали бы… Но дело в том, что я не доверял этому человеку. И не хотел видеть его в рядах Обетного Братства. Я тоже посмотрел на Воронью Кость. Лицо мальчика обратилось в каменную маску (подозреваю, вовсе не от холода), зато глаза приобрели необычный блеск. Один из них сверкал искристым льдом, другой горел черным пламенем.