При этих словах Финн издал долгий, мучительный стон. Все остальные тоже зашевелились, зароптали — так, будто сами получили упомянутый удар.

Было так больно, что я едва смог выговорить сквозь сжатые зубы:

— И что дальше?

Морут нахмурился.

— Ну, Квасир лежал на земле… из раны сочилась кровь. Добрыня вздыхал и что-то бормотал. А Сигурд качал головой, и лицо у него стало словно каменное. А потом он сказал, что вот, мол, теперь жди беды.

— Тут он не ошибся! — прорычал Финн.

Пальцы его бессознательно сжимались и разжимались на рукояти Годи — так, что скоро из старых ссадин выступила кровь.

Маленький хазарин глядел исподлобья. Видно было, что ему не хочется рассказывать дальше. Он заглянул мне в глаза и со вздохом кивнул.

— Квасир еще дышал, — рассказывал он. — Тогда Квельдульв опустился возле него на колени и спросил: «Ну, как тебе такой камень?» Я не понял, что он имел в виду. Затем он достал свой длинный нож…

Морут снова умолк, с тревогой глядя на мое застывшее лицо. Поскольку я молчал, он закончил начатую фразу:

— …и выколол ему глаза.

Финн не промолвил ни слова, что меня удивило. Зато Хаук вскочил на ноги и разразился проклятиями. Рыжий Ньяль в ярости колотил кулаком по снегу, пока не потекла кровь. Тогда он, не стесняясь, заплакал. Коротышка Элдгрим тоже тихонько хныкал, хоть и не понимал, в чем дело. А Финн… Финн оставался безмолвным и холодным, как занесенный снегом валун. Я положил руку ему на плечо и почувствовал, что он весь дрожит — будто горячий конь перед боем.

— А что с Торгунной? — требовательно спросил я, и маленький хазарин горестно вздохнул.

— Они оставили тело лежать в степи и пошли дальше, — вернулся он к своему рассказу. — Квасировы глаза Квельдульв забрал с собой. Он положил их в кожаный мешочек, который носил на поясе. А затем сказал, что в свое время присовокупит к ним и единственное ухо Финна. И тогда, с помощью Тора, соберет нового побратима из Братства Орма Убийцы Медведя. — Морут бросил на меня осторожный взгляд и добавил: — Он сказал, что последним кусочком будет твоя голова, Орм.

Хвастовство Ночного Волка меня мало волновало. Я настойчиво спросил:

— Так что с Торгунной?

Хазарин с тревогой огляделся по сторонам. В его глазах читался вопрос: а не случится ли так, что своим рассказом он сам себе выроет могилу? Затем он нехотя заговорил:

— Мы встали лагерем на берегу реки. Прошло несколько часов. Мы только-только успели раздобыть лодки и начали перегружать в них серебро, когда появилась Торгунна. Мы сразу же ее узнали и насторожились. Она прошла прямо к Владимиру, опустилась перед ним на колени и попросила, чтоб ей вернули глаза Квасира. Было ясно, что она обнаружила тело мужа и видела, что с ним сделали. Князь выглядел опечаленным. Он сказал, что сожалеет о случившемся. Якобы убийство вашего побратима не входило в его намерения. Торгунна выслушала его молча и снова повторила свою просьбу. У Владимира был вид побитого пса, поскольку он не мог выполнить просьбу женщины без того, чтоб не столкнуться с Квельдульвом. И все же он позвал его и велел отдать глаза. Квельдульву это очень не понравилось, но он не посмел возражать. Снял с пояса окровавленный мешочек и передал его Торгунне.

Морут снова умолк, оглядывая наши бледные, напряженные лица.