ОН: – А люди хоть хорошие?

ОНА: – Да разные… Я даже не знаю, бывают ли люди хорошие или плохие. Скорее мертвые или живые.

ОН: – Понимаю. Сам себя чувствую иногда уже не живым

ОНА: – Раз чувствуешь, значит еще живой.

Берет его за руку. Гаснет свет.

СЦЕНА 9

ОНА: – Ой, что это?

ОН: – Не знаю, раньше такого не бывало.

Зажигает фонарик, ищет что то.

ОНА: – Какой фонарик смешной, такой маленький.

ОН: – Хорошо хоть такой дали.

ОНА: – И как же ты с этим детским фонариком прорываешься сквозь непролазную чащу?

ОН: – Непролазная чаща в Тель Авиве. Как правило, прекрасно освещена и дорожки прекрасно ухожены. Правда все остальное в жопе… Ой, извини.

ОНА: – Ну почему же? Наконец то, начали разговаривать нормальным языком

ОН: – Ну да, мы же бывшие советские люди. Слово «жопа» сближает лучше всего. Погоди ка секунду…

Загорается одна свеча, а потом другая. Фонарик гаснет

ОНА (радостно):  – Да ну, ты что, серьезно?

ОН (улыбаясь):  – Нет, не серьезно… Вообще то, не полагается, но держу.

ОНА: – А зачем держишь? Свет то вроде обычно не выключают.

ОН: – Дело не в том, что выключают или не выключают… Ну, в общем, короче, иногда я попадаю работать в пятницу. И вот наступает вечер, появляется первая звезда, пятница уходит, и я встречаю субботу и зажигаю свечи. Это как начало маленькой новой жизни.

ОНА: – Ой, ты что, религиозный?

ОН: – Я? Не смеши. Я вообще, как дундук – ничего не понимаю. Я помню, дед в этом разбирался, он все время свечи зажигал вечером в пятницу, и он знал зачем… он вообще много чего знал. А потом деда не стало, а я был ещё маленький, и все как то потерялось. Потом все и вовсе стало обыкновенно, все вдруг развалилось, и я оказался здесь. Старшая дочка ушла на небеса, жена ушла к местному хозяину магазинчика, а я в будку охранника. К чему это я?..

ОНА: – К свечам…

Пауза.

ОН: – Понимаешь, когда я зажигаю их я как будто провожу границу между прошлым и, пока еще не знаю каким, но будущим. Мне кажется, что это как то важно, провести эту границу. Правда иногда я думаю, что я вот провожу эту границу каждую неделю, а будущее как то не наступает. Все повторяется снова.

ОНА: – Оно наступит. Может быть оно уже наступает. Мне сейчас вдруг показалось, что главное за него не беспокоиться.

ОН: – То есть как?

ОНА: – Ну, не знаю? Мне кажется, что если дергаться, беспокоиться, то мы будущее этим отпугиваем. Надо просто верить.

ОН: – А ты умеешь?

ОНА: – Нет, не очень, если честно. Какая умная? Других учу, а сама не очень.

ОН (улыбаясь): – Да все мы не очень. Зато ты художница, картины пишешь. А я даже Чебурашку нарисовать не умею.

ОНА (улыбается):  – У тебя другие таланты.

ОН: – Какие еще таланты? Ты о чем?

ОНА: – Ты хороший.

ОН: – И?..

ОНА: – Что «и»?

ОН: – Ну тебе кажется, что я хороший – и что?

ОНА: – Разве мало? Это, знаешь, очень много по нашим временам.