ОНА: – Ты знаешь, я поняла, что самое интересное: ты об этом будущем вообще думаешь.

ОН: – Так все ведь думают.

ОНА: – Никто не думает, почти никто. (Пауза ) Я бы никогда не смогла с ним, наверное.

ОН: – С этим твоим? Стрелком?

ОНА: – Наверное, он не хотел стрелять. Я же прыгнула, вот он от неожиданности …

ОН: – Так почему ты не смогла бы с ним? Ты богемная, а он порядочный?

ОНА: – Да нет, при чем здесь это?

ОН: – Из за будущего?

ОНА: – Да, то есть из за его отсутствия. Эти как раз о нем не думают. Ни он, ни его драгоценная мамочка. Я это просто слишком поздно поняла. К тому моменту, когда мне все стало отвратительно, он как раз и успел в меня влюбиться. И начал считать своей. Он работает в этой его грёбаной преуспевающей компании. Он же крутой специалист. Крутой, как переваренное яйцо… Мы поженимся под зубовный скрежет его мамочки. Она, естественно, будет скрежетать своими акульими челюстями, потому что нет на свете той, которая была бы достойна ее тридцатишестилетнего мальчика. Потом, под проклятья этой мамочки, разумеется, мы переедем на съёмную квартиру. Только не далеко от мамочки, чтобы она всегда могла нас достать. А потом… О о о, потом мы влезем в ипотеку, и купим свой собственный уютный уголок. Выплачивать её мы будем недолго, потому что он у меня хорошо получает: лет за 10 рассчитаемся, за эти 10 лет я образумлюсь и стану приличная жена и образцовая клухо мать…

ОН: – Как?

ОНА: – Клухо мать. Нашим двум мальчикам. Нет, я, конечно, могу заниматься рисованием дома, для себя. И он даже не настаивает, чтобы я готовила. мы можем покупать все в замороженном виде в супермаркетах, разогревать в микроволновках и, если что, заказывать домой пиццу.

ОН: – Вот же несчастье.

ОНА: – Очнись, это именно счастье, так, как они его понимают. Он сожрет несколько человек у себя в компании и поднимется по социальной лестнице.

ОН: – А на хрена?

ОНА (укоризненно):  – Ну вот, ничего ты не понимаешь. Потому что иначе сожрут его, и по социальной лестнице поднимется кто нибудь другой – это же правило корпоративной жизни.

ОН: – Корпоративной – значит, уже не жизни…

СЦЕНА 9.1

ОНА: – Мы будем два раза в год ездить за границу в отпуск. Один раз в Европу – ну, там, Лондон, Париж, потому что мы – убогие, самодовольные израильтяне обязаны отметиться в просвещенных Европах. Второй раз – непременно в какую нибудь антисанитарную Индию или в Таиланд, чтоб там непременно покататься на грязных слонах. Еще мы будем тоннами фотографировать самих себя, выкладывать это все в Фейсбуке и рассылать таким же, как мы.

ОН (улыбается): – Для чего?

ОНА: – Как для чего? Чтобы другие увидели, что мы есть. Каждый год фотографируюсь на фоне Эйфелевой башни – следовательно, существую. Катаюсь в Таиланде на грязном слоне – следовательно, существую! По выходным к нам в гости будут ходить его коллеги со своими клухо женами. Мужики будут собираться в кучу, пить виски и разговаривать – о чем?

ОН: О чем?

ОНА: О работе они будут говорить! О работе! Мужики будут говорить о работе, а мы, ихние жёнки, будем рассаживаться в своем углу на диванах и кудахтать о своем, о женском: о том, куда и когда ездить за покупками, какая, когда и как рожала, в какую заграницу кто куда ездил. Мужики будут обсуждать, кто какую машину и технику купил, а мы, клухи, будем обсуждать свои покупки.