Мы подошли к костру, и он выудил из сумки кружку. Я налил кофе ему и себе.

— Похоже, ты немало прошагал, — сказал я. — Разобрался ли ты с Мореллом?

Он снова усмехнулся.

— Попробовал было, — сказал он, попивая кофе. — Знаешь, когда он стал там учительствовать, я решил, что он у меня в кармане. Устроил засаду и стал ждать, когда он выйдет из школы, а как вышел, так направил ему старушку «бетси», — он похлопал по ружью, — прямо в брюхо. И деваться ему некуда. А вокруг один молодняк. Но он даже глазом не моргнул, сукин сын. Был в нем порох, в этом Морелле.

— Был?

— Есть. Никуда он не делся. Хочешь знать, что произошло? Меня самого чуть не размазали. Эти недоноски, причем старшему едва за двенадцать перевалило. Так вот, они повыхватывали свои шестизарядные и на меня. И заявили, что он у них учителем, что он очень хороший учитель, и, если я его убью, они из меня решето сделают. — Он опять усмехнулся. — И знаешь, они бы сделали.

— А дальше что?

— Да ничего. Я снял палец с крючка. Очень быстро снял. В жизни не видел столько детишек с шестизарядными.

— Мы живем в дикой стране. Мальчишки ездят в школу верхом. Там любому парнишке нужно иметь оружие.

— Ну, они и имеют. Я отступился, сказал, что сматываюсь, а он не стал стрелять в спину. Слишком порядочный. Вот я и гуляю где придется, — добавил он.

— Отлично, — наконец сказал он. — У меня кофе кончился, а мне без него — крышка. Пока старушка со мной, еда найдется, — он опять похлопал свое ружье, — но что за еда без кофе!

— Я могу тебе отсыпать немного, — сказал я. — А почему бы тебе не пойти с нами? Мне нужен еще помощник, и я буду платить.

Он долго не отвечал, а потом спросил:

— Что ты собираешься делать с этими коровами?

— Наш поселок растет, а дичь скоро сбежит в горы. Нужно мясо для взрослых и молоко для детей. Думаю, поселок будет делаться все больше и больше.

— Бессмыслица. Страна же бескрайняя. — Он взмахнул рукой. — Живи тут, не нравится — иди туда, не нравится там — дуй еще куда-нибудь. Еды тут полно, а что еще нужно?

— Кофе. Нет тут кофе.

— Пей чай из эфедры, он доступен любому. Но, конечно, это не кофе, — согласился он. — Новоорлеанский с цикорием, вот это — кофе!

Он снова налил себе кружку.

— Тьма людей прошла этими дорогами, а до конца дошли не все.

— Да. Я видел могилы.

— Не всех похоронили. — Он помолчал. — А вы там, ребята, неплохо устроились. — Он усмехнулся. — Хороший у вас там молодняк. Ну, те, что на меня накинулись. Морелла спасали. В них есть порох. Хорошо, когда парни заступаются за учителя. А эти меня и вовсе сбили с толку. С мужиком чаще всего можно столковаться. И припугнуть можно. А эта щетина вообще ничего не боится.

Он снова отпил кофе.

— Знаешь что? В той долине, — он махнул рукой, — есть стадо голов в пятьдесят.

Я поставил кружку на плоский камень.

— Чье стадо?

— Если захочешь, будет твое. Переселенцы когда-то гнали с собой голов пятнадцать-двадцать. Лет десять назад. Загнали гурт в каньон, а вход загородили жердями. На них напали индейцы, всех порешили, угнали фургоны, а коров не нашли.

— И что — коровы все еще там?

— Расплодились. Иногда я съем одну, иногда — гризли.