Элен кивнула Галлахеру и старому доктору, и они пошли вниз. Гамильтон сказал:

— Я пойду. Скажи Элен, что я взгляну на него завтра.

Шон Галлахер сжал ему на мгновенье руку.

— Джордж, ты настоящий человек.

— Я врач, Шон. — Он улыбнулся. — Увидимся завтра. — Гамильтон ушел.

Галлахер прошел через холл в коридор, ведущий на кухню. Он поставил на плиту чайник и подбросил несколько поленьев в затухавший янтарный огонь. Вошла Элен.

— Как он? — спросил Галлахер.

— Уже уснул. — Она присела на край стола. — Что мы дальше будем делать?

— Нам нечего делать, пока не вернется Савари с каким-нибудь сообщением.

— А если никакого сообщения не будет?

— Я придумаю что-нибудь. Сейчас сядь и выпей чашку хорошего чаю.

Она покачала головой.

— У нас на выбор: ежевичный или свекольный, но сегодня я не в силах пить ни тот, ни другой.

— Ах, как мало в тебе веры. — Галлахер показал ей пачку китайского чая, которую дал ему Шевалье утром на рынке.

Элен рассмеялась и обвила руками его шею.

— Что бы я без тебя делала, Шон Галлахер?

Эйзенхауэр был при полном параде, поскольку получил сообщение Манроу во время обеда у премьер министра. Он возбужденно шагал по библиотеке Хайес-лодж.

— Нельзя ли кого-нибудь заслать туда?

— Если вы имеете в виду подразделение десантников, очень сомневаюсь, сэр. Это наиболее укрепленное побережье в Европе.

Эйзенхауэр кивнул.

— Вы хотите сказать, что нет никакой возможности вытащить его оттуда, так я вас понял?

— Нет, сэр. Но это очень, очень трудно. Это крошечный остров, генерал. Там нельзя спрятать его в кузове грузовика и отвезти за триста миль в Пиренеи, или организовать посадку одного из наших Лизандеров, чтобы его забрать.

— Правильно. Тогда переправьте его во Францию, где это возможно организовать.

— Судя по полученной информации, он не может путешествовать.

— Господи, Манроу, от этого может зависеть все. Само вторжение. Многие месяцы планирования.

Манроу прочистил горло, пытаясь избавиться от нервного спазма.

— Если случится самое худшее, генерал, вы желаете рассматривать потерю полковника Келсоу, как выход из кризиса?

Эйзенхауэр перестал шагать.

— Вы имеете в виду, что его придется ликвидировать?

— Возможно.

— Помоги нам Бог, но если больше ничего нельзя сделать, да будет так. — Эйзенхауэр подошел к огромной карте Западной Европы. — Шесть тысяч кораблей, тысячи самолетов, два миллиона солдат и исход войны. Если им станет известно точное место высадки, они стянут туда все свои ресурсы. — Он повернулся к Манроу. — Разведка донесла, что Роммель в своей речи несколько недель назад сказал именно это. Победа или поражение в войне определится на этих пляжах.

— Я знаю, генерал.

— И вы спрашиваете, можем ли мы потерять полковника Келсоу? — Эйзенхауэр тяжело вздохнул. — Если вы можете его спасти, спасите. Если нет… — Он пожал плечами. — В любом случае, учитывая сказанное вами о ситуации на Джерси, как вы предполагаете забросить туда агента? Мне кажется, что любое новое лицо будет там выделяться, как белая ворона.

— Это так, генерал. Нам придется над этим поразмыслить.

Джек Картер, почтительно хранивший молчание, стоя у камина, кашлянул.

— Есть один способ, генерал.

— Какой же, капитан? — спросил Эйзенхауэр.