Она вздрогнула и обняла его.

— Я знаю, Гарри. Я знаю.

— Тебе страшно?

— Господи, да нет же. — Она улыбнулась, подняв к нему лицо. — Нет, пока цыганка Сара на моей стороне.

Эйзенхауэр сидел за письменным столом в кабинете в Хайес-лодж, и, водрузив на нос очки для чтения, просматривал папку с документами. Наконец, он откинулся назад, снял очки и посмотрел через стол на Дагела Манроу.

— Этот Мартиньи незаурядный человек. Ну и биография. К тому же, американец.

— Да, сэр. Он рассказывал мне как-то, что его прабабка эмигрировала в Виржинию в восемьсот пятидесятых из Англии. Из маленького городка в Ланкастере, насколько я помню.

— Для Ланкастера его имя звучит несколько экзотично.

— Не такая уж редкость, генерал. Я полагаю это наследие норманнов.

Манроу пришло в голову, что Эйзенхауэр просто заполняет разговором время, пока обдумывает сложившуюся ситуацию. Генерал поднялся и выглянул в окно, потом повернулся.

— Летный офицер Дрейтон. Уж очень она молода.

— Вы правы, генерал. Однако именно она обладает уникальной возможностью нам помочь.

— Да, я так и понял. Вы, действительно, думаете, что у них может получиться?

— Я уверен, что мы без проблем сможем доставить во Францию полковника Мартиньи и летного офицера Дрейтон. Я не вижу проблем для их перемещения на Джерси на каком-нибудь судне. Мартиньи снабдили документами, гарантирующими ему уникальные права. Никто не посмеет в них усомниться. Если кому-то захочется опротестовать права личного представителя рейхсфюрера, ему придется позвонить в Берлин самому рейхсфюреру.

— Да, понимаю, это так, — согласился Эйзенхауэр.

— Однако когда они окажутся на Джерси, им придется самим вести игру. Я ничего не могу вам гарантировать на том этапе. Мы будем полностью в руках Мартиньи. — Манроу замолчал. Молчал и генерал. — Они должны быть на Джерси в четверг. Мартиньи отпущено время до воскресенья. Это самое позднее. Всего несколько дней.

— Чертовски много жизней от этого зависит. — Эйзенхауэр снова сел за стол. — Хорошо, бригадир. Действуйте и держите меня постоянно в курсе.

До войны Хорнли-филд был авиаклубом. Во время Битвы за Британию здесь была временная база истребителей. Теперь он использовался только для секретных полетов на материк, как правило Лизандеров и иногда Либерейтеров. Взлетной полосой служила трава, но разбега хватало. Здесь была башня, несколько домиков и два ангара.

Командующим офицером являлся бывший командир эскадрильи Барнс, летчик, потерявший руку летом 1940 года. Пилотом Лизандера был летный лейтенант Питер Грин. Сара смотрела на него из окна, громоздкого в летной куртке и шлеме, стоявшего рядом с самолетом.

Было половина третьего утра, но достаточно тепло благодаря гудевшей печке.

— Не хотите ли еще кофе, летный офицер Дрейтон? — спросил Сару Барнс.

Она повернулась к нему и улыбнулась.

— Спасибо, нет. Не надеюсь, что Вестленд предусмотрел туалет в своих Лизандерах.

Он улыбнулся в ответ.

— Нет, боюсь, места не хватило.

Мартиньи стоял около печки, положив руки в карманы кожаного пальто. На нем был твидовый костюм и темная широкополая шляпа, во рту сигарета. Картер сидел у печки и, не переставая, стучал по полу палкой.

— Боюсь, сейчас самое время, если мы, действительно, собираемся двигаться, — сказал Барнс. — Если начать сейчас, на другом конце будут самые благоприятные условия. Если задержимся, будет слишком светло.

— Не могу представить, что могло случиться с бригадиром, — вздохнул Картер.