Рейман шел навстречу, вспоминая, что слышал, будто Роммель предпочитает воинское, а не нацистское приветствие:

— Господин фельдмаршал, вы оказали нам великую честь.

Роммель прикоснулся концом своего фельдмаршальского жезла к козырьку фуражки.

— Ваше имя?

— Рейман, господин фельдмаршал.

— Майор Хофер, мой помощник.

Хофер сказал:

— Фельдмаршал посмотрит все, включая вспомогательные укрепленные пункты. Пожалуйста, ведите нас.

— В первую очередь, майор, я хочу познакомиться с личным составом, — заявил Роммель. — Армия сильна ровно настолько, насколько сильны ее самые слабые точки, всегда об этом помните.

— Конечно, господин фельдмаршал, — с готовностью согласился Хофер.

Роммель двинулся вдоль шеренги, останавливаясь и заговаривая с теми солдатами, которые его чем-то заинтересовали. Наконец, он повернулся к сопровождающим его.

— Хорошая выучка. Похвально. Теперь пойдем дальше.

В течение последующего часа он шагал вдоль отвесного берега, переходя от укрепления к укреплению вслед за Рейманом. Радиоузел, казармы, склады боеприпасов, даже туалеты. Ничто не укрылось от его внимания.

— Великолепно, Рейман, — хвалил он молодого артиллеристского офицера. — Первоклассная работа. Я лично завизирую полевой рапорт вашего подразделения.

Рейман едва не потерял сознание от радости.

— Господин фельдмаршал, у меня нет слов.

Он отдал команду почетному караулу. Роммель прикоснулся жезлом к козырьку и сел в Мерседес. Хофер сел в машину с другой стороны. Машина отъехала. Майор проверил, тщательно ли задвинута стеклянная перегородка.

— Великолепно, — сказал он. — Возьмите сигарету. Я считаю, что вы справились с этим великолепно.

— Неужели, господин майор? — удивился Хейни Баум. — Значит, я буду играть эту роль?

— Я полагаю, нужна еще одна репетиция. Что-нибудь претенциозное. Обед в каком-нибудь офицерском клубе, что ли. Да, правильно. Потом, вы будете готовы для Джерси.

— Как скажете. — Баум откинулся назад, глубоко затягиваясь сигаретой.

— Теперь к фельдмаршалу, с отчетом, — сказал Конрад Хофер.

Когда Сара и Мартиньи вошли в библиотеку в Беркли-холл, Джек Картер сидел у стола с развернутой на нем картой.

— А, вот и вы, — приветствовал он. — Бригадир Манроу поехал в Лондон, чтобы доложить генералу Эйзенхауэру, но к вечеру он вернется. Мы вместе будем провожать вас с Хорнли-филд. Есть проблемы?

— Да вроде ничего в голову не приходит. — Он повернулся к Саре. — А у тебя?

— Нет, не думаю.

— Ваша одежда прошла двойную проверку на предмет ее французского производства, — сказал Картер. — Так что это не может быть поводом для сомнений. Вот ваши документы, Сара. Французский пропуск с фотографией. Немецкий аусвайс с другой фотографией. Теперь вы понимаете, почему они просили вас менять платья для фотографий. Продовольственные карточки. И карточки на табачные изделия.

— Они положены и тем, кто не курит, — объяснил ей Мартиньи.

— Это стопроцентные документы, — продолжал Картер. — Нужная бумага с необходимыми водяными знаками. Шрифт, чернила — все безупречно. Могу поклясться, что ни один, даже самый опытный агент Абвера или Гестапо, не признает в них ничего, кроме подлинности. — Он подал Саре листок бумаги. — Это ваши личные данные. Анн Мари Латур. Возраст и дата рождения ваши собственные. Родились, естественно, в Бретани, что объясняет ваш акцент.