Степан сразу все понял и шагнул к Старцу. Они обнялись и присели под навесом за стол, сбитый Степаном из сосновых тесин.

                     - Худо дело, Степушко! – Без предисловий сказал Старец, благословив лесовика крестным знамением. – Татарва скрозь.  Заполонили весь степ под Михайловским, едва ушли от них. Никитке поклон – это он смог провести нас лесом. Только подводы пришлось бросить, в кущарях схоронив, ибо не смогли их протащить в зарослях. Да скотину оставили в лесу, под приглядом мужиков двоих с ребятишками. Притомилася скотина в пути, не схотела дале итить. Никитку надобно за ими взадки отправить. Не сыщут оне дорогу-то к скиту.

                     Ты-то как издеся? Гляжу, опять весь в повязках… Бился с кем-то?

                     - Бился, батюшка. Татары и здеся побывали. За срубом лежать тела их. Схоронить силов-то нет покаместь. Кровушки много потерял, сражаясь. Ишо один, привязанный к дереву, участи своей дожидается. Хасана бы сюды. Поговорить с татаром. Со мною он не хочет разговаривать, плюется только.

                      - Не сыскать сей час Хасана. Люди к нам прибилися в пути беглые. Сказывают, пожег татарин городец, Хасаном возводимый. Жив ли Хасан-то? А боярин Ондрей в городец ушел с дружиною.  На подмогу Хасану, значить.  От них тоже весточки нет. Лихо, Степушко…

                       - Чего надобно им? Татарам-то? Ить справно баскаки ясак сбирали с деревень наших. Мир не нарушали мы. Набегов на улусы татарския не творили. Жили, почитай, в мире да согласии уж сколько годов-то. Что ж случилося, что Орда мир порушила?

                        - Сказывал мурза Хасан, что новый хан Тохтамыш в степь пришел. Издалека пришел, с моря Хорезмийского. Не ведает он, что творит в землях наших. Не разумеет, что погибель здеся найдет свою. Только сколь людей погубит он набегами, покуда Русь не подымется от мала до велика да укорот сделает татарве?

                         - Много кровушки прольется, Старче! Ой, много! Ить не готовилися мы к войне новой. Не ожидали мы ее никоим образом. Сколь времени-то прошло, как Мамаево войско на Дону разбили! Только-только мир восстановился…  Да и князь Димитрий ныне не так силен, как ране, ибо несметное число народу положили на Дону!

                          - Да примет ли бой князь Димитрий? Вот, что терзает меня! До Москвы далече, а мы вот! Как на ладони! Без защиты, без дружины… Ладно, Степан! – Старец тяжело поднялся со скамьи. – Прилягу я, пожалуй, с устатку. Долог путь был, притомился я. Ты уж, размести народишко на поляне. Укажи места, где кому шалаши-то разбивать.

                          Мефодий, прихрамывая, отправился в сруб.