- Не знаю даже, что ответить тебе отец Герасим. – Хасан задумался. – Хотя ордынцы, коль разорили какое-нито поселение, по второму разу туды не ходють… Ты-то сам, как думаешь?

              - Думаю, надо строить городец! – твердо ответил поп. – Негоже нам людишек в беде да в безделии держать. Пущай видят, что не ломаемся мы пред ворогом, что верою нашею да правдою сильнее мы, чем Орда!

              - И то верно! – Хасан одобрительно кивнул. – Строй, Отче! Доколе мы воевать-то будем? Пора и строить!

              - Ты-то, боярин, что думаешь делать? – Хасан внимательно смотрел в глаза Ондрея Васильевича.

              - Я биться буду с ворогом! – вскинулся боярин. – Выслеживать чамбулы его и бить их, сколь смогу. Покудова голову не сложу в ратном поединке…

              - Голову не надобно складывать, - Хасан положил руку на плечо боярина. – Голова твоя кметам твоим, людишкам дворовым надобна. Твоя забота – ворога с земли своей изгнать да мир на ней поселить…

              Резко развернувшись на высоких каблуках сафьяновых сапог, Хасан пошел к своим нукерам, ожидавшим его в отдалении…

              Боярин вышел за ворота городца и в удивлении раскрыл рот – скрипя оглоблями, вихляя колесами, к городцу тянулся обоз без возничих… Лошади, привыкшие к своим подворьям, возвращались домой…

              «Ну, вот и ответ на вопрос, возводить городец, иль нет», - с какой-то теплой волной в сердце подумал боярин…

Глава 28

                   Степан крепко спал, обессиленный ранением и потерей крови.

                   Испуганная Настена вбежала стремглав в избу и затрясла Степана за плечо. Степан резко присел на полатях, от чего в глазах вспыхнули разноцветные круги, и воззрился на суженную.

                   - Степушко, идет ктой-то! Кусты трешшат, и птицы крик подняли…

                   Степан встал на ноги и, шатаясь от слабости, вышел на двор.

                   Настена не ошиблась: к скиту двигалась немалая толпа. Однако, это не были татары – явственно в прозрачном утреннем воздухе слышалось мычание коров, блеянье овец, тихий разговор.

                   - То наши, Настена, - тихо молвил Степан. – Татары, видать, согнали людей с мест насиженных.

                   Вскоре из лесу показались первые беженцы. Впереди всех шествовал, опираясь на посох Мефодий, с развевающейся на ветру бородой.