Часа через два прискакал Алим.

                  - Следы телег разошлись по всем окрестным тропам, - сказал он, не вставая с седла. – Большое стадо коров, овец и коз угнали в лес.

                  - Я велел тебе искать следы урусов, а не коров и овец!

                  - Но наян![15] Со стадом шло много людей. Урусы будут там, где их коровы!

                  - Молись, Алим, чтобы слова твои сбылись. Возьми еще десяток воинов. Пойдем посмотрим, куда приведут твои коровы…

                  Акаша приказал старшему десятнику оставить в селе десяток нукеров и обыскать все подворья, остальных разослать по дорогам, чтобы найти и разграбить оставшиеся деревни и хутора.

                  Вскоре вступили в лес. Идущие впереди харабарчи сошли с коней и повели их в поводу. Акаша, проклиная дубовые сучья, так и норовившие выколоть его глаза, сначала злобно стегал их камчой[16], вызывая укоризненные взгляды разведчиков, но потом и сам был вынужден спешиться. Кривые ноги всадника никак не могли приноровиться к лесной тропе, набитой стадом,  и сотник то и дело цеплялся ими за валежины, ступая по корням и кочкам. Тропа то взбиралась на высушенные ветрами угоры, то ныряла в сырые, притуманенные низины, растекаясь ручейками следов в редколесье.

                   Через пару часов пути Акаша порядком притомился и сбил с непривычки ноги, и теперь шипел и ругался, ударяясь о корневища. А тропе, казалось, не будет конца. Горячий пот заливал спину, струился ручьями из-под волчьей шапки, надвинутой на глаза… Сотник, проклиная себя за малодушие, уже готов был остановить отряд и приказать двигаться обратно, когда Алим вдруг предостерегающе поднял вверх руку и остановился, пригнувшись.

                     Только теперь Акаша обратил внимание на то, что лес впереди заметно посветлел, а нос уловил горечь дымка костра…

                     Алим махнул руками вправо – влево от себя, и его харабарчи бесшумно исчезли в кустах. Он поманил к себе сотника, и тот осторожно приблизился к разведчику. Чуть отодвинув рукой ветку боярышника, Алим кивнул острой бородой в сторону поляны, открывшейся взору Акаши. Сбочь поляны разлеглось небольшое озерцо, по берегу которого бродили, пощипывая траву коровы и козы. Среди низкорослого березняка и осинника паслись овцы. Наскоро поставленный шалаш, крытый камышом, гнездился посеред поляны. У костерка, разведенного около шалаша,  сидели два мужика, один из которых что-то помешивал в казане, висящем на треноге. От озерца к костру шагнула девка с деревянной бадейкой в руке. Длинная коса, перекинутая на грудь, доставала ей до середины бедра…

                    Где-то поблизости взбрехнула собака… Мужики у костра подняли головы и прислушались.