Хищно оскалив зубы, Акаша вскочил в седло, нукеры последовали его примеру. Акаша камчой указал направления движения, и два десятка его нукеров разошлись в разные стороны, окружая поляну со всех сторон. Выждав время, чтобы каждый нукер занял место для атаки, Акаша приподнялся в стременах, сплетённых из конского волоса, и выкрикнул боевой клич.

                    Звериный вопль «хур – рагхх!» раскатился над лесом, и нукеры с диким воем ворвались на поляну. Из камышей на берегу озера выскочили две девки и отрок, кои сразу же попали в петли волосяных арканов. Ошарашенные мужики, едва вскочив на ноги, тут же свалились, туго перехваченные арканами. Из лесу выскочили с громким лаем собаки,  но тут же упали, пронзенные стрелами…

                     Из лесной чащи долетел, затихая, женский крик…

                     Несколько мгновений... и всё было кончено...

                     Уперев руку с камчой в бедро, Акаша объехал поляну, зорко всматриваясь в окрестности...

Глава 27

            В степи, у небольшой рощицы степных акаций разведчики встретили еще шестерых нукеров, сумевших оторваться от преследовавших их ордынцев. От них Хасан узнал, что остальные погибли в стычках.

            Отряд на рысях двинулся к городцу.

            Когда в наступающих сумерках вдали показался высокий частокол ограды, из лога, обрывом уходящего к реке, показался конный дозор. Головной всадник приветственно махнул рукой, Хасан ответил, узнав во всаднике десяцкого Ваську.

            - Здорово бывал, мурза Хасан! – поклонился Василий.

            - И тебе не хворать, Васил! – ответил Хасан. – Что в городце?

            - Лихо великое в городце, - ответил десяцкий. – Орда погубила городец-то. Нукеры твои пали все до единого, людей защищая, да только пожгли татары городец. Кто не погиб под саблями да стрелами ордынскими, в огне сгорел. А людишек, кои в погребах схоронились, ордынцы в полон свели…

            Хасан в бешенстве скрипнул зубами и огрел Улчака нагайкой. Конь сорвался на рысь, скоро неся своего седока к воротам городца.

            Встреч Хасану вышел боярин Ондрей, пристально вглядываясь в степь, курившуюся пылью. Обнявшись с татарским мурзой, шагнули в ворота выбитые ордынцами и прошли на высокий берег, под дубом раскидистым присели.

            Недолог был рассказ боярина о беде, постигшей городец, да долго молчал мурза, обдумывая услышанное. В сторонке стоял поп Герасим, не решаясь подойти…

            - Что с моими – супругой Евхимией да сыном Николою? Ведомо ли тебе, боярин? – спросил Хасан после долгого, тяжкого раздумья.