В этот момент где-то невдалеке раздался озорной женский визг. И все невольно повернулись туда. Впрочем, Александр Данилович краем глаза заметил странное движение рукой своего собутыльника. Он не знал, что намедни к нему вновь прибывал гонец и устно донес, что ежели тот не исполнит задуманного, то пострадает его семья. Меншиков вообще ничего не знал о предстоящем злоумышлении. Просто интуиция не подвела. И, когда уже было все потянулись за бокалами, воскликнул:

— Ба! — указав куда-то в сторону.

Все резко туда повернулись. Включая этого «разливальщика». А Меншиков тем временем поменял его кубок с царским, благо, что обстановка была демократичной и они ничем не отличались.

После чего Александр Данилович тут же встал со своим кубком и громко произнес:

— За царя нашего и Государя Петра Алексеевича!

Все также ухватились за емкости и подняли их.

Быстрыми глотками вылили в себя вино. Выдали различные возгласы. Грохнули бокалами по столу.

— А что ты там углядел? — спросил царь у Даинылча.

И в этот момент, сидящий рядом с ним «разливальщик» захрипел, схватившись за горло.

— Вот это мин херц. Вот это, — кивнул он на отравленного. — Я ваши кубки поменял, вот и вся недолга.

Тем временем отравитель упал на пол и заскреб ногами выгнувшись в неестественной позе. При полном молчании окружающих. Все на него смотрели удивленно и как-то растерянно.

— Точно надо у Августа людей попросить. Или вообще повременить. Ехали в Венецию — и едем. Точно на тебя ловушку готовят. Я как сказал сие — вон, занервничал.

— Нет… в Москву мне надо. Там дурное творится.

— Выдержи хотя бы несколько дней. Обожди. Пусть от Федор Юрьевича придет письмо об исходе похода. Ежели бунт провалится, то заговорщики не станут нападать и поедем спокойно. А если победит, то тем более спешить не надо. В горячке делать тут ничего не стоит. Ты считай уже в Троице-Сергиевой лавре, ежели с теми старыми событиями сравнивать. Да куда как крепче сидишь. Леопольд тебя не выдаст, а ежели потребуется и войска даст. Чай война с турком у них уже закончилась. Погодить с этим делом надо. Посмотреть. А то, не ровен час, сгинем по глупости.

Петр напряженно глянул на Меншикова, но ничего не сказал. Здравый смысл в его словах имелся…

Глава 9

1698 год, август, 25. Москва

Возвращение царя проходило пышно.

Его обставляли как успех. Чего именно не важно. Просто успех. Стараясь таким образом смягчить нрав государя. Тот, впрочем, получив еще в Вене обстоятельный доклад от Ромодановского, успел перегореть.

И если поначалу буквально рвал и метал, то к моменту возвращения отошел. Чему очень сильно поспособствовал Меншиков, который до появления будущей Екатерины выступал очень важной фигурой при царе, имея таланты по сдерживанию буйных всплесков Петра Алексеевича.

Да, тот был крайне недоволен ситуацией.

Да, был рассержен.

Но не выходя при этом за рамки.

В конце концов единая сильная оппозиция была уничтожена. Физически. И клан Милославских по сути распался. Тут и утрата номинального лидера, и участие в подавлении организованного ими же мятежа. Из-за чего положение многих пошатнулось. Про единство внутри и речи не шло. Люди попросту не доверяли представителям других родов.

Это раз за разом и рассказывал Петру Меншиков.

И раз за разом пробивался дальше за волну гнева, стараясь достучаться до разума. Все-таки царя задел факт гибели особ царской крови. Да, от Марии Милославской. Но все ж таки это были его сестры и племянницы. И…

В общем — перегорел.

Устал злиться из-за крайне сильной вспышки поначалу.