— Смешно. Хорошая шутка.

— Я не шучу. Я знал Алексея. И ты — не он.

— Имеешь в виду, что меня подменили? Занятно. А помнишь пару лет назад ты обнаружил дохлую мышь у себя в кармане? — обновленный царевич имел всю полноту памяти своего предшественника, поэтому помнил все его многочисленные проказы. — Ту, с раздавленной головой без правого глаза и со сломанным хвостом. Думаю, помнишь. Не думаю, что тебе их часто подкидывают.

— Допустим. — прищурился Ромодановский.

— То есть, вариант с подменой отметаем? Ты ведь видел меня, когда я шалил.

Федор Юрьевич промолчал.

— Впрочем, вариант с подменой не объяснял то, отчего ребенок рассуждает как взрослый. Ведь так?

— Так.

— Твои предположения? Молчишь? Ну давай начнем с того, о чем Милославские слух распускают. С одержимости.

— Откуда ты знаешь, что это Милославские?

— А кому это выгодно? Нарышкиным? Даже не смешно. Лопухиным? Мама в опале у отца. Поговаривают, что он отправит ее в монастырь. Отчего пустых надежд не питают относительно моего будущего. И охотно цепляются за обещания…

— Откуда ты это все знаешь? — перебил его Ромодановский, продолжая давить взглядом, но не добиваясь при этом привычного результата.

— Я люблю слушать, что говорят простые люди. Да ты и сам знаешь, как это делается.

— И что же они говорят?

— Что Лопухины разочаровались в своих надеждах. Чем Милославские и пользуются. Ты удивлен? Зря. Лопухины лопухи, но не дураки. И вариант с регентством Софьи надо мной их вполне устраивает, если им дадут хорошие места для кормления. Но для этого я должен быть послушным и не образованным. И, по возможности, очень религиозным, чтобы не мешал. Как Федор Иоаннович. Или ты думаешь, отчего они маме голову морочили всем этим вздором? Пост меня заставили соблюдать раньше обычая. Духовными книгами обложили. Думаешь просто так?

— И ты скажешь, что не одержим?

— Одержимым является тот человек, в котором поселяется какая-то нечистая сила. Отчего войти в церковь и тем более принять причастие он не может обычным образом. Как минимум выкручивать станет. Так?

— Так…

— А ты сам видел, как я принимал причастие. И дальнейшие разговоры про одержимость возможны, только если допустить, что наша православная церковь утратила благословение небес. То есть, нечисть в ней чувствует себя спокойно. Но сие есть ересь. Верно?

— Верно. Но не исключает продажа души дьяволу.

— Отлично. Я знал, что ты спросишь, поэтому поспрашивал о том, что это такое. Для начала — сама сделка. Для ее совершения нужно провести ритуал и переговоры с демоном. Как я мог это сделать, если нахожусь все время на виду? Я только нужду справляю уединившись. Но вызывать демона в таких условиях… Думаешь, дьявол или хотя бы черт явится ко мне на горшок? Он чай не нянька для вытирания жопки. Да и глупо это. Нечисть там или нет, а уважение какое-то к гостям иметь нужно.

— Резонно. — усмехнулся Ромодановский, видимо что-то себе вообразив.

— Далее. Я изменился в храме. Если допустить, что имела место сделка с демоном, то он никак не мог изменить меня в храме. А если это допустить, то мы вновь возвращаемся к вопросу святости церкви. Ведь так?

— Ты мог притворяться.

— Ты сам меня поддержал тогда под руку. Я притворялся? И если бы такова была реакция продавшего душу, то я бы каждое посещение церкви падал в обморок.

Ромодановский промолчал.

— Ну и четвертое — метка. На мне должна быть метка. По поверью она есть на каждом человеке, что заключил сделку с демоном.